Лагерный волк

Ролан чувствовал в себе силы, чтобы подняться со скамьи и сесть. Так он и поступил.

– Кто это тебя так отоварил, менты?

– С лавки упал, – усмехнулся Ролан.

Однажды в армии, в самом начале службы, он схлестнулся с одним «дедом». Навалял ему в схватке один на один. А потом была разборка с его дружками. Вчетвером Ролана били. Хорошо ему досталось. Два фингала под глазом, нос картошкой, губы распухшие. Ротный пытался выяснить обстоятельства, но на все вопросы получал один ответ: «С койки упал!..»

– Ну да, так я и понял, – усмехнулся мужик.

Он просунул руку под лавку, аккуратно провел ею вдоль стены. Вытащил окурок, спичку. Видно, что человек бывалый, знающий...

– За что повязали? – как бы мимоходом спросил он у Ролана.

Закурил, жадно затянулся.

– А на газоне лежал. Загорал. Темно было, вот менты и решили, что время для загара позднее...

– Да, видать, солнце весь день палило. Вывеску тебе конкретно напекло. Ну и рожа у тебя, фраерок, гы-гы... Как звать-то тебя?

– Ролан.

– Кликуха, что ли, такая?

– Нет, имя.

– А меня Гордеем кличут...

– Будем знакомы.

– Да мне твое знакомство ни к чему. Ботва ты... Или нет? Чем по жизни занимаешься?

– На радиозаводе работаю.

– На чужого дядю задарма горбатишься?.. Да ты еще и лох по жизни...

Ролану стало обидно. Авторитет Саша его за лоха держит. Этот уголовник в том же ключе о нем думает... А может, он в самом деле лох? Ведь за спасибо непонятно на кого работает. Как будто нет у него никакой гордости... А у бандитов да у всяких прочих гордость есть. Потому как власть у них, деньги, машины. И чужие жены к ним тянутся. Такие сучки, как Венера...

Да, Венера сука. Но ведь и за Роланом вина есть. В глазах жены он неудачник. Да и в собственных глазах – лежачий камень, под который вода не течет. Нет у него ничего. И ничего не будет. А Венера не та баба, которая мечтает всю жизнь прожить в шалаше. Ей такой рай не нужен. Поэтому и спуталась с бандитом...

– Слышь, мужик! – откуда-то издалека донеслось до Ролана.

Он открыл глаза, через силу повернул голову в сторону Гордея, болезненно глянул на него.

– Слышь, ты же загнешься так. В больничку тебе надо...

Уголовник считал его лохом, ничтожным существом. Но при этом проявил участие. И даже заботу.

– Эй! Начальник! – не поднимаясь со скамьи, заорал он. – Давай сюда! Человек загибается! Счас ласты склеит! Будешь отвечать!..

И менты откликнулись на его призыв. Их было двое. Старшина, на которого наехал Гордей. И мордастый лейтенант с копной рыжих волос. Глубокая ночь, самое время досматривать седьмой сон, а им, бедным, бдеть приходится. И развлечений нет – скучно. Но, видимо, Гордей подал им идею, как позабавиться. Поэтому в камеру они вломились с дубинаторами наперевес.

Но наехали не на Гордея. Видно, чуяли опасность с его стороны.