Лагерный волк

Хочешь, помогу?

Волок поднялся с кресла, чтобы помочь снять с нее намозоливший глаза предмет туалета.

– Не надо! – Аврора не то чтобы испугалась, но подалась назад.

– Что не надо?

– Я сама...

Она повернулась к нему спиной. Руками нащупала застежку лифчика... Повернулась к нему лицом, выставляя напоказ обнаженные формы...

– Ух ты! Альфа Центавра твоя!

Авроре было стыдно. Но это не мешало ей кокетничать. И прелести свои не ладонями, а пальчиками закрывает...

– А Кассиопея?

– На Кассиопее голышом ходят, – облизнулся Волок.

– Но мы же на Земле...

– А разве у нас не раздеваются?

– Раздеваются...

– Так в чем же дело?

– Не знаю... Может, сначала выпьем?

Волок кивнул и потянулся за бутылкой. Девчонка уже созрела. Осталось только немного ее подпоить. Ведь она сама хочет утопить в вине остатки стыда...

2

Казалось, Аврора сошла с ума. Глаза горят безумным огнем, щеки пылают, губы растянуты по кривой линии – белоснежные зубы обнажены... Все обнажено – плечи, грудь, живот, ноги. Тело извивается в сумасшедшей пляске верховой наездницы. Она скакала, как на лошади...

Волок лежал на спине, руками держал ее за талию. С силой насаживал на себя. Лицо искажено в приступе животного экстаза... Волок... Аврора трахалась с ним как последняя сучка... Волок! Везде Волок!!!..

Ролан яростно сжал кулаки и бросился на своего врага. Но размозжить его наглую рыжую рожу не успел. Проснулся...

Перевел дух. В его положении и не такой кошмар может присниться. Плохо ему. Боль уже прошла, но рана загноилась. Организм борется с воспалением, температура под сорок. Лихорадит и тело, и душу. Горячечный бред... А тюремным врачам и дела нет до него. Бросили его в больничку. Перевязки делают, пенициллин колют. Вот и все лечение. Надеются, что сильный организм сам справится с болезнью. А не справится, и хрен с ним. Одним зэком больше, одним меньше, всего-то делов...

Третья неделя пошла с тех пор, как Ролан попал под подлый удар своего сокамерника. Третью неделю он висит между жизнью и смертью. Сейчас вроде бы есть кое-какая надежда. Но первое время он был совсем плохой – врачи уже было вычеркнули его из списка живых, чуть было в морг его не списали...

А Ролан хотел жить. Он очень хотел жить. Чтобы добраться до Волока. Чтобы отомстить... И организм его изо всех сил борется за жизнь...

Плохо ему. Очень плохо. Тело горит, сознание в бредовых сумерках. Но нельзя сдаваться. Нужно выходить из тьмы. Нужно выздоравливать...

Он должен отомстить Волоку. Должен наказать этого подонка, который пытался лишить его жизни. Который спит с его девушкой... Да, он мог совратить девчонку. Мог. Аврора еще очень молода, ее идеалы расплывчаты. Она любила Ролана. И с таким же рвением может полюбить Волока. И отдаваться ему. Волок. Волок... Ничего, он еще за все ответит...