Волк и семеро козлов

Он порвет Корчакова, как этот чифирбак! Он вынет из него душу! Эта мразь ответит за Аврору!

Кружка лопнула и расползлась в его руках с такой легкостью, как будто была сделана из бересты. Недолго думая, Ролан полоснул себя по вене рваным краем и лег на полок, вытянув руку, из которой вязким ручьем хлынула кровь.

На пол натекла лужа размером со сковородку, когда в камеру наконец заглянул Местечкин. Брючным ремнем он перетянул окровавленную руку выше локтя, после чего вызвал врача и дежурный наряд. И очень скоро Ролан оказался в санчасти.

Сегодня дежурила Анна Михайловна, старый, но опытный врач. В тюрьме она работала давно, и ей не нужно было объяснять, как сшивать вены.

– Как же вы уже достали, идиоты! – приговаривала она, орудуя инструментом.

Ролан видел, как трясется ее жирный, с редкими курчавыми волосами подбородок.

– Ну, резали бы вдоль, на всю глубину, чтобы наверняка! Чтобы уже не зашить! Так нет, что-то доказать пытаются! Демарши у них!.. Слышишь, в следующий раз вдоль режь, чтобы я сшить не могла. А то мучайся потом с тобой!

Она сшила вены, наложила повязку и направила Ролана в общую палату, из которой при всем желании нельзя было попасть в последний блок, где находился потайной люкс.

– А мне в душ сходить, грязный я весь…

– В палате унитаз, там помоешься, – грубо отрезала женщина."

"В палате было тепло, тихо, но воняло так, что хоть нос затыкай. Наверное, на обед давали гороховый суп высокой концентрации, и ни один больной от него не отказался. Контролер закрыл за Роланом дверь, лишив его возможности добраться до жертвы.

А утром, когда он отправился на перевязку, в процедурной его ждала Изольда. Она смотрела на него с насмешкой отвергнутой, а потому и оскорбленной женщины.

– Что, несчастная любовь? – съязвила она.

– К кому? – мрачно посмотрел на нее Ролан. – Может, подскажешь?

– Не подскажешь, а подскажете, – поправила его женщина. – Мишель еще здесь, хочешь к нему?

– Только о нем и мечтаю… С кем он сейчас? С этим лысым пидором?

– Ревнуешь?

– Нет, просто пидоров не люблю.

– А вены чего вскрыл?

– Новость плохую получил.

– От Мишеля?

– Да плевать я хотел на твоего Мишеля!.. Жена у меня была, убили ее. Ну, не совсем жена, но нет ее больше…

Изольда долго молчала, переваривая услышанное. И наконец спросила:

– А Мишель?

– При чем здесь Мишель? – чуть не заорал на нее Ролан. – Чихать я хотел на него!

– Но я помню, как ты радовался…

– Я не радовался. Я тебя обманывал. Ты мне очень нравишься, но я не мог с тобой. Хотел, но не мог. Я не мог ей изменить…

– А разве я давала повод, чтобы со мной…

– Ну, мне показалось…

– Тебе показалось, и ты решил стать геем, чтобы мне тоже показалось, так?

– Не собирался я становиться геем. Тот, кто пользуется петухом, сам петухом не становится.