Бешеный волк

– Веселая. Только мне совсем не весело… А сигаретой меня один придурок прижег. Знаешь, как он мне представился?

– Знаю. Джеком Прижигателем.

– Маркизом де Садом. Видел бы ты, сколько у него в подвале всяких садомазохистских штучек! Мне так страшно было. Удрать хотела. Но он Ивану двойную цену дал. Пришлось отрабатывать.

– Наручники, кожаное белье, плетки?

– Все было… Сначала я его плеткой стегала, а потом он начал. Сначала небольно. А потом как разошелся! Мне было так больно. А он смеялся… А потом он меня на специальные качели уложил. Они на цепях к потолку прицеплены. Можно на спине лежать, можно на животе. Ты лежишь, а он качает и на себя насаживает. В принципе неплохо. Но только он так в раж вошел, что сигаретой меня прижег…

– А твой Ваня ему башку не открутил?

– Не открутил. Но пригрозил, что у него будут большие неприятности.

Братвой припугнул. «Крышей». Чем же еще можно припугнуть кобеля со сдвинутой башней?

– Ну, а он что, шуганулся?

– Испугался, это точно. Извинялся долго. Денег дал. Пятьсот долларов сверху. Только для него это пыль. У него этих баксов не мерено…

– Да? Круто живет?

– Да я бы не сказала. Дом у него самый обыкновенный – одноэтажный, без прибамбасов. В самом доме все просто. Но с деньгами он легко расставался. Я так поняла, что денег у него хватает.

Алик ощутил прилив настроения. Поднялось у него. Но не на Олю. А на «маркиза де Сада». Хорошо бы его поиметь. Во всех позах и во всех формах вооруженного разбоя.

– Мне кажется, что он свои капиталы еще при социализме нажил, – продолжала Оля. – И сейчас просто прожигает жизнь. Если так, то где-то в огороде зарыт клад. Золото, баксы…

– А что, если у него бабки есть, то можно об девчонок сигареты тушить?

Алик постарался, чтобы его возмущение казалось как можно более натуральным.

– Получается, что можно, – невесело вздохнула она. – Знал бы ты, сколько всяких идиотов я повидала на своем веку…

– Давно ты уже это… Ну, работаешь?

– А уже три года. А как будто вечность прошла. Ты уж извини меня. Не должна я о личном. Мне тебя веселить надо. А я тоску тут нагоняю.

– А если мне интересно о тебе знать? Может, я не как с проституткой хочу с тобой поговорить, а как с человеком?

– Давай поговорим, разве я против.

Оля говорила, а он слушал, проникался. История стара как мир. Отец алкоголик, мать инвалид первой группы. Нужда. Панель. Трудная жизнь проститутки. Вот и весь сказ. Алик старательно изображал переживания. А Оля, оказывается, только рада была поплакаться в жилетку. Свой короткий сказ она закончила, прижимаясь головой к его груди. Веки ее были влажными от слез.

– Да-а, – нарочито сокрушался он вместе с ней. – Влипла ты в эту жизнь, как муха в дерьмо.

– Это верно, – горько усмехнулась она. – Жизнь – дерьмо.

– Знаешь, ты очень красивая.