Белая субмарина: Морской волк 4-6

До Бейс-фиорда подальше, но зато туда можно совсем незаметно пройти, и батареи из Нарвика не достанут, вот только зенитки во Фрагернесе! А ведь нам сегодня везло, точно масть пошла, судьба улыбнулась, так не отворачивайся еще хоть чуть-чуть! Зачем ломать голову, как доставить нашим какие-то обрывки информации? Ведь мы же можем сейчас взять всё!

Никто еще не пробовал угнать подлодку? Будем первыми!

Только убрать с корпуса мины. Перетащить на борт наше снаряжение. Поспрашивать пленных, как этой штукой управлять. И конечно, радио нашим, чтобы ждали и прикрыли.

Из протокола допроса. Разведотдел СФ, 10 ноября 1943 года

– Назовите ваше имя и воинское звание.

– Пауль Боске, обербоцманмаат, главный машинист-электрик подводной лодки U-1506[72].

– Расскажите об обстоятельствах вашего попадания в плен.

– А что тут рассказывать, господин следователь? Пьян был, не помню.

– В германском флоте поощряется столь халатное отношение к несению службы?

– Знаете, при «папе» Дёнице было свято, вернулись с похода – неделю гуляй! Как стали ваффенмарине, отменили, но у нас был особый случай: нашему командиру Рыцарский крест. И нам было сказано – неофициально – что посмотрят сквозь пальцы, если мы себе позволим… Да еще после той встречи с вашим Подводным Ужасом, когда мы едва вырвались живыми… Никто не был уверен, что из следующего похода вернется – вот и старались получить удовольствие, как в самый последний раз!

– Отвечайте по делу.

– Так я и говорю, как вышло… Только успели начать гулять, как ваше наступление. И нас комендатура извлекала из всех мест и тащила на базу. А там нас в подсобке как бревна, на брезент, пока не протрезвеем. Я очнулся, когда меня поливали из шланга холодной водой, а затем стали бить ногами под ребра. Я хотел в ответ в морду дать, не понял, что это уже ваши. Меня за руку – и с размаху спиной об пол. Тут я еще русские слова услышал – и протрезвел.

– То есть вы пытались оказать сопротивление?

– Так я же сказал, не сообразил, что это русские! А они не предложили мне сдаться в плен, а сразу начали меня бить. И чуть не сломали мне руку, требуя, чтобы я сказал: «Гитлер капут», – и громко, чтобы все остальные слышали.

– Вы выполнили просьбу?"

"– А что мне оставалось, герр следователь? И так сделали не со мной одним. Отказался лишь один, обергефайтер Вальде. Он был упрямым, фанатичным нацистом, выкрикивал проклятия и ругань.