Белая субмарина: Морской волк 4-6

Сразу после отражения налета, немецкая эскадра изменила курс, повернув к югу, и, не снижая скорости, успела проскочить буквально под носом у англичан – много позже, сличая штурманские прокладки на карте, пришли к выводу, что расстояние составило меньше пятидесяти миль – на немецких кораблях уже принимали сигналы британских радаров, но дистанция была еще слишком велика, чтобы это излучение, отразившись от немецкой стали, вернулось на антенны англичан с достаточной силой. И британцы мчались в океан – а немцы удалялись от них, по широкой дуге огибая Ирландию с запада. Так продолжалось всю ночь и утро; лишь после полудня четвертого октября «Гнейзенау» и «Зейдлиц» были снова обнаружены и опознаны авиаразведкой. Немцы находились на широте Дублина и меридиане Рейкъявика – 54 северной, 20 западной. И портилась погода, с запада на Ирландию надвигался циклон, причем немцы оказывались ближе к его южному краю, а их преследователи – к северному, больше шестисот миль на северо-запад, и, догоняя, увязли бы в шторме, потеряв скорость.

Авиация делала что могла. Торпедоносцы Берегового Командования уже не доставали, но разведчики, В-17 и «Галифаксы» висели над немецкой эскадрой, пытались даже бомбить, но с большой высоты и горизонтального полета попасть в корабль на ходу было нельзя. И не было надежды на один удачный лаки-шот, как «Бисмарку» два с половиной года назад в этих же самых водах. Надо было задержать врага, нанести ему хотя бы повреждение, как собаки останавливают кабана, чтобы подоспевшие охотники нанесли решающий удар.

В море уже находилась эскадра, какую сумели спешно собрать в базах южной и юго-западной Англии.

Линейный крейсер «Ринаун» в сороковом году у берегов Норвегии сумел один обратить в бегство «Гнейзенау» и «Шарнхорст». В молодости это был хороший корабль, лишь чуть не успевший к Ютланду: шесть пятнадцатидюймовых пушек, таких же, как на линкорах «Рамилиез» и «Уорспайт», но слабая броня – всё же он не предназначался для сражения сила на силу, скорее, для налетов – ударь и беги. Когда-то он мог развивать тридцать узлов, но двадцать лет службы – для корабля это возраст. Машины были изношены, а немецкая бомба, четыре месяца назад взорвавшаяся под килем, едва не переломила ему хребет, на верфи укрепили, склепали заново набор корпуса, но всё равно развивать полный ход, особенно на волне, категорически не рекомендовалось."

"Авианосец «Фьюриез» («Яростный») – тоже музейный экспонат, в хорошем смысле слова – был рожден на верфи не авианосцем, а линейным крейсером проекта «сверхРинаун», броня еще тоньше, скорость больше, и пушек всего четыре, зато восемнадцатидюймовки – такой калибр в то время имели торпеды. Но в исходном виде практически не служил, а сразу подвергался перестройке.