Белая субмарина: Морской волк 4-6

Отчего часовому курить нельзя категорически – не только из-за демаскировки, но и потому, что от света «ночное зрение» пропадает, так уж наш организм устроен, что глаз адаптируется к темноте где-то за две – три минуты настолько, что в сумерках окружающую обстановку худо-бедно, но можно различить, а вот с огнем вы ничего не увидите в затененной зоне, как и с фонариком вне конуса его света. И могли бы мы хорошо так в кошки-мышки поиграть, как в учебном лагере на Волге в похожем тренировочном городке – такой же кирпичный лабиринт, что день, что ночь, и еще дым, взрывы, и против тебя команда примерно такой же или большей численности. И вот сумели же здесь сделать что-то похожее на пейнтбольный боеприпас из воска с краской, только плохо, что оружие под него не штатное, а также игровое, как помповый короткоствольный дробовик, и дальность стрельбы – метров тридцать; летит и дальше, но хрен попадешь. У нас теперь через это проходят не только осназ, но и морская пехота и инженерно-саперные «бронегрызы» в обязательном порядке, и прочая пехота, прежде всего гвардейская, по возможности – а вот немцы вряд ли такую школу имели, хотя читал, что пейнтбол у них тоже был для обучения диверсантов, в сорок четвертом. Вот только бой не в вакууме проходит – в грузовике четверо остались, водила в кабине, двое с МГ в кузове – страхуют, и один, похоже, офицер – наверное, и рация есть? А опорный пункт в пятистах метрах, на шум боя быстро прибежит еще пара взводов, а еще раньше накроют минометами по корректировке. И даже в самом лучшем случае, перебив всех в лихом бою, нам придется спешно делать ноги через Вислу, и если у нас будет хоть один «двухсотый» или «трехсотый», как его тянуть? А придется, тут писатель Карпов абсолютно прав, есть в разведке такое правило: «Сколько ушло, столько и должно вернуться, а живой или мертвый – дома разберетесь». Так что шуметь придется по полной, у нас тоже связь с нашим берегом есть, и артиллеристы уже, наверное, с натянутыми шнурами у заряженных пушек, вот только о выполнении задания вытащить кого-то отсюда придется забыть.

И вызовет меня после товарищ Сталин, а не меня, так кэпа, а не его, так Лаврентия Палыча – какая разница, если его слова после мне передадут? И спросит: «Как же так вы задание выполнить не могли? Ах, немцы помешали – а вы что, думали, они вам помогать станут? Провалили вы дело очень важное для фронта, и теперь лишние похоронки (ясно, что не одна, а тысячи, если уровень такой), на вашей совести. Так что от меня вам предупреждение – на первый раз, а вот Гитлер бы вас крестом наградил – за помощь».

А потому живите пока. У нас проблемы будут, но вот из вас, фрицы, точно никто живой не ушел бы, а уж офицер в первую очередь, я его прямо отсюда хорошо достану, как и пулеметчиков.