Белая субмарина: Морской волк 4-6

Из числа пассажиров «Тотилы» и «Тейи» удалось спасти лишь около четырехсот человек, еще несколько сотен было поднято из воды русскими. Также были потоплены пять малых судов, две десантных баржи и шесть катеров. Слабым утешением оказалось повреждение русского лидера «Харьков» авиацией из Крыма, прилетевшей слишком поздно, хотя этот удар заставил русских прекратить добивание остатков конвоя и поспешно отойти. Но стало ясно, что морские коммуникации подвергаются очень большой опасности, ибо крымская авиация не могла полноценно прикрыть конвои, к тому же на нее ложилась большая работа по обеспечению устойчивости севастопольского плацдарма, а пополнение запасов топлива и бомб обещало стать серьезной проблемой."

"Удар русских привел и к совершенно неожиданным политическим последствиям. Другой конвой, перевозящий части 50-й пехотной дивизии, узнав из эфира о нахождении в море русской эскадры, поспешил укрыться в Зонгулаке, где германские военнослужащие также формально были интернированы (но фактически не разоружены) турецкими властями. Кроме того, еще с двадцатых чисел июля из Крыма шла «ползучая» эвакуация, весьма похожая на дезертирство – на малых судах турецких контрабандистов и рыбаков, приходящих в Балаклаву на свой страх и риск. Они охотно брали пассажиров за хорошую плату – причем со временем этот поток, поначалу весьма незначительный, резко вырос, как и стоимость проезда, взимаемая турками; сколько немецких военнослужащих и гражданских лиц воспользовались этой возможностью избежать русского плена и сколько из них нашли свою смерть в море, доподлинно неизвестно даже сейчас, но речь идет минимум о нескольких тысячах человек. Всего на турецкой территории оказалось до десяти тысяч немецких солдат, офицеров и гражданских, как показалось в самом начале, скорее со статусом союзников, гостей.

Варна пала пятнадцатого августа. Но еще за два дня был Звиздец, когда болгарская деревня была полностью вырезана и сожжена, в традициях русских оккупированных территорий. Такого не прощали русские – глядя на них, не собирались прощать и болгары. И напрасно Исмет-паша клялся в своем миролюбии и умолял о беспристрастном расследовании этого инцидента – имея за спиной русских, болгары стали очень воинственны. Пикантность ситуации была в том, что официально СССР войну Турции не объявлял, да и болгары утверждали, что ведут как бы свою «частную» войну, не связанную с Второй мировой. Однако для Исмет-паши было очевидно, что если у болгар дела на фронте будут плохи, русские немедленно вмешаются – он уже старался «не замечать», что русские самолеты не только прикрывают наступающих болгар, но и нередко наносят удары по его войскам и укреплениям.