Белая субмарина: Морской волк 4-6

Разве что микроскопическое содержание радона, но это если точно знать и специально искать, и измерять приборами «особого изготовления» (так называли здесь в переписке и разговорах не с глазу на глаз любые девайсы из иных времен). Вероятность обнаружения союзниками оцениваем в ноль целых хрен десятых процента – оставим все ж на совершенно невозможный случай. Кириллову уже отписались.

Ну и ладно. Итого в сухом остатке дохлый англичанин, коему не повезло больше всех, одна из первых жертв еще не начавшейся Третьей мировой. А сколько их еще будет, ведь не уймутся же джентльмены? Ну, тогда и будем разбираться, решая проблемы по мере их поступления, пока же можно снизить готовность с «номер два, походная» до «номер три, базовая». То есть страждущие, свободные от вахты – в увольнение.

– Михаил Петрович, а хотите, я вам город покажу? – спрашивает Аня. – Вот не узнаете, как тут все изменилось!

А что, пара свободных часов точно есть! Смешно – тот Северодвинск знаю отлично, а в этом за ворота Севмаша почти не выходил, как-то так получалось, да и не так много времени на берегу, если вспомнить и посчитать. Как провалились в июль 1942-го, сначала из Атлантики сюда; охота на «Шеер» – тогда мы в первый раз в Северодвинске оказались – и сразу же вышли в Полярный, на перехват «Тирпица»; вернулись – и в Москву, встреча со Сталиным; затем снова Полярный, бои за Петсамо-Киркенес, освобождение Заполярья на два года раньше, чем в нашей истории; в Северодвинске в док встали и новый 1943 год встретили, как признали годными к дальнейшей службе; два выхода в Атлантику в роли «Летучего голландца» Платова, кто эту книжку помнит; в мае вернулись, снова к заводской стенке – сплошь бои, походы, ремонт после, так и живем[47]. И если старшины в увольнение умудряются до Архангельска добираться, имею я право? А то Северодвинск-Молотовск сороковых больше по фотографиям из архива знаю, какие у Сан Саныча на компе нашлись, чем вживую видел.

Аня цветет и порхает, в самом прямом смысле. На ней платье с узкой талией и юбкой-солнце, стиль фильмов пятидесятых – не помню, как назывался, но очень ей идет; вот только от самого легкого ветерка юбка взлетает парашютом, а дует здесь у моря всегда, и сейчас пыль вихрит по пустырю. Как порыв, так кажется, что Анечку унесет, а она лишь хлопает рукой по подолу, когда игра ветра с платьем переходит грань дозволенного, и эта непредсказуемость эротичнее самого смелого мини наших времен. «Дорогие наши женщины, будьте красивыми и нарядными, это наш боевой дух очень повышает», – эти слова были сказаны на новогоднем вечере, так сейчас даже на заводе нередко девушек в цветастых платьицах можно увидеть, не на работе в цехах, конечно, но тех, кто с бумажками ходят, или у научников и конструкторов.