Белая субмарина: Морской волк 4-6

Подозрительно быстро всплыло имя оберстлейтенанта Арене, в 1941-м командира 537-го полка связи, как непосредственного руководителя команды палачей, а также иные подробности казни – что наталкивает на мысль, а не были ли и те события октября сорок первого советской провокацией, откуда иначе такая осведомленность? С чего бы это немцы, культурная европейская нация, проявили вдруг такую жестокость по отношению не к русским, а к цивилизованным европейцам, в большинстве принадлежащим к образованному высшему классу? Но архивы НКВД надежно хранят свои страшные тайны… Итогом же было, что инициатива перешла к русским: вместо защиты они сами стали обвинителями.

Отчего этот Пых не умер тогда ради Польши? Отчего он не подумал, пойдет его «правда» на пользу или во вред нашей несчастной стране? Ведь появился уникальный шанс предъявить счет русским! Неважно, что в данном конкретном случае не было их непосредственной вины – они учинили польскому народу столько несправедливости и бед, что будут виноваты перед нами до скончания времен! И была еще возможность пригвоздить Сталина к позорному столбу – но что стало с германским орднунгом? Сначала немецкий солдат недострелил Вацлава Пыха в Катыни. Затем немцы умудрились проиграть партию, имеющую шансы на успех."

"Ошибкой немцев было, что они думали лишь о тактике, сиюминутном выигрыше, вовсе не заботясь о дальней перспективе. Оттого игра с их стороны была чрезвычайно грубой; русские же, с их изощренным византийским коварством, таких ошибок не прощают. В Комиссии Красного Креста было двенадцать человек – один швейцарец, остальные из европейских стран, завоеванных Рейхом. И этим одиннадцати заранее угрожали концлагерем при отказе ехать или «несоответствующих выводах». Мера разумная, но откуда про нее стало известно русским? В Катыни Комиссия работала всего два дня, осматривая и вскрывая тела – однако некоторые из ее членов недостаточно владели немецким, чтобы написать научный отчет, и это сделали за них немцы, предложив лишь подписать – откуда это стало известно русским? Столь халатное отношение к секретности в столь деликатном деле не может быть оправдано ничем – тем более что русские не молчали, а немедленно оглашали все подобные огрехи, так что работа авторитетной международной комиссии очень быстро стала всеобщим посмешищем, а доверие к результату ее работы практически нулевым.