Белая субмарина: Морской волк 4-6

Так что не нужно быть генштабистом, чтобы понять: на Днепре вот-вот начнется!

Пролив Бьерке-Зунд. 1 июня 1943 года

Хороша рыбалка на зорьке, утренней или вечерней. И лучше с лодки, подальше от берега – и клюет лучше, и комаров отдувает. Особенно летом, в хорошую погоду, когда не холодно. Азарт ожидания – поклевка – поплавок ныряет – есть! Даже если плотва, для ухи сойдет. А кто хоть раз ел уху из свежепойманной рыбы, приготовленную здесь же, в котелке над костром, – тот согласится, что вкуснее не может быть ничего на свете!

– Эй, господин фельдфебель! Выпить дозволите? А то холодно. Может, двинем уже?

Юсси Пекконен досадливо поморщился. Эти русские всегда куда-то спешат, нет в них настоящей финской неторопливости, позволяющей получать от жизни удовольствие, ловить маленькие радости счастливого момента, пролетающие мимо, как капли дождя. Сидим вот, рыбку удим, затем погребем к берегу и будем готовить уху и пить русскую водку; летняя ночь короткая и совсем светлая, утром снова рыбалка, правда, после уже будет не до ухи: к обеду надо быть на батарее и сдать повару улов. Тут уже одними удочками не обойдешься – так два перемета уже поставлены, причем с секретом. К камню на веревке с поплавком, за которую после груз можно вытащить, привязывается резиновый шнур, а к нему уже перемет, концом на берег: чтобы достать рыбу, не надо возиться, снимая всю снасть, достаточно лишь вытянуть на берег, а после отпустить – резина утянет обратно. И еще консервная банка подвешена: как забренчит – ну, значит, точно кто-то крупный на крючок попался.

– Господин фельдфебель! С берега сигналят: кажется, перемет оборвался!

Юсси неспешно обернулся. Солдат, оставленный на острове, махал руками. Неужели этот тупица сумел оборвать шнур и сейчас придется поднимать камень, грести к берегу, там связывать порванное место, плыть назад? Он, Юсси, никогда не был зверем-служакой, как немецкие союзники, и этот болван вообще-то не его подчиненный; что поделать, если друг Иере, начальник здешнего поста, после вчерашней попойки лежит с таким похмельем, что не встанет ни за что – дал лишь лодку и одного из своих людей. А что с них взять – мальчишки совсем, самого последнего призыва: все же Финляндия не столь большая и населенная страна, чтобы позволить себе воевать со всем напряжением уже два года, и конца не видно. Ладно, простим неумеху, пусть русский поработает, зачем еще его взяли? И спесь обломает – что с того, что его папа был, по его словам, русским князем? Даже если так, подобное родство стоит сейчас не дороже рыбьих потрохов.