Белая субмарина: Морской волк 4-6

Еще важнее то, что те места лежат на удалении от островов Вознесения и Святой Елены, где есть британские авиабазы. Значит, и появление патрульного самолета менее вероятно. Наконец, там проходит граница зон ответственности между британскими Южноатлантическим и Западноафриканским командованиями ВМС (а значит, возможна и путаница в организации).

И наконец, это будет убедительным объяснением, как в тех местах оказалось советское судно «Краснодон», такой же ленд-лизовский «Либертос», шедший с грузом из Индии, застрявший в Кейптауне «для ремонта машины» и вышедший сразу после получения радиограммы из Москвы. Сейчас он ползет не спеша в сорока милях к северу, в полной готовности подключиться.

Фигуры расставлены – можно начинать. Заодно еще раз опробуем по реальной цели торпеды «на кильватерный след». Для случая в будущем отчете «стрельба по быстроходной цели». Нам ведь, по требованию разработчиков, подробный отчет составлять, как работало оружие, в этом мире аналогов пока не имеющее (но изготовленное уже здесь).

Еще можно сыграть по минимуму. Торпеды в «Чарльза», и раствориться в океане, как мираж. И пусть союзники (пока еще) гадают, что это было. И грех на душу минимальный – крейсер рядом, вода теплая, так что спасенных из команды будет большинство. И меня никто не попрекнет. Вот только первый советский реактор при таком раскладе запустится позже на пару лет. Так что простите, но вы оказались не в том месте и не в то время.

И зачем вам крейсер, янки? Тут бы и фрегата ПЛО хватило, или не можете никак без понтов? Ох и шум же будет после, там ведь экипаж по штату – девятьсот девяносто человек! Здоровые, улыбчивые мальчики, «мир, дружба, демократия». Горящие желанием спасать мир от плохих парней – и может даже, столь же искренне считающие нас друзьями и союзниками. Вот только если завтра им скажут, что теперь плохими назначены русские, они также с охотой пойдут нас убивать, ведь наш президент сказал!"

"Ну как еще объяснить? Пример вот вспомнился из жизни, что такое американский характер и психология. В девяностые в США попал по студенческому гранту сын хороших знакомых моего отца. Не юрист, «технарь», что немаловажно – оказывается, у самих американцев эдиссоны давно уже много ниже по статусу, чем менеджеры. Соседями его по кампусу (по-нашему, общаге) были серб, поляк, болгарин, двое корейцев или вьетнамцев, еще кто-то – коренной американец был только один. И показался он поначалу вполне нормальным, «своим парнем», в общем, обычная студенческая жизнь. Если не считать того, что порядки в этом кампусе были строже, чем в казарме – регламентировалось буквально все.