Миссия доброй воли

Предметы роскоши и странные изделия лоона эо поставляют всем, и в этом нет секрета. Но объем таких поставок наверняка не очень велик и не идет в сравнение с тяжелой техникой, с агрегатами для преобразования планет. Если мы хотим внедриться на этот рынок, нужно знать, что конкретно поставляется, в каких размерах и по какой цене. – Внезапно Харгрейвс усмехнулся: – Если бы Эрик попал не в эти чертоги мира и покоя, а на склад с планетарным оборудованием, толка было бы больше.

– Все еще впереди, – сказал Эрик. – На склад мы тоже просочимся. Не сомневайтесь, Ричард!

Хурцилава подобрал длинные ноги, встал, прошелся вокруг скамьи, стараясь не задеть дремлющего Цезаря. Лучи солнца скользили по его лицу, песок поскрипывал под сандалиями. Он походил на гепарда, завидевшего добычу.

– Чудеса, которые Эрик увидел в этой комнате, вся эта мебель, посуда, ткани и остальное – это мелочи, повод удивиться, поговорить и забыть... Главное, коллеги, сам факт существования чертога мира и покоя, как назвал его Ричард. Сам факт! Вдумайтесь: в недрах Куршутбаима есть зал с особой техникой, смиряющей в какой-то степени негативные эмоции, ненависть, неприязнь... Пусть этот остров миролюбия создан не хапторами, но по их просьбе... Значит, они поняли, что нет смысла в вечной вражде, поняли это и вняли гласу разума! Nulla salus bello est! Нет блага в войне, как говорили латиняне! Значит, с ними можно иметь дело, и наши усилия не бесплодны. Считайте меня оптимистом, но таков мой вывод.

– Пожалуй, ты прав, – произнес Шошин после недолгого раздумья. – И коль мы узнали об этой комнате, почему бы ее не использовать? Вдруг наши переговоры с Гешехтом пойдут успешнее, если проводить их в чертоге мира и покоя? Мне бы это очень помогло. Глядя на эти тупые морды, я тянусь к бластеру, а там пустота!

– А мне казалось, что ты бок чешешь, – вымолвил с улыбкой Хурцилава. – Но, говоря серьезно, я не думаю, что нас пустят в Куршутбаим.

– Эрика же пустили, – откликнулся Марсель Пак.

– Он у нас на редкость везучий. Но должен уточнить: хотя внезапные милости Фортуны приятны и я их вполне одобряю, наш консул также отличается трудолюбием и усердием.

Хурцилава был скуп на похвалу, и от этих его слов Эрик зарделся. Он уже видел, как возлагают ему на темя почетный Венок Славы, как сидит он в этом венке среди друзей-сокурсников, как слушают они с раскрытыми ртами о его геройских подвигах, а Илона Линдстрем в тоске и слезах кусает локти. Поделом тебе, красавица! Проглядела свое счастье! Как говорят у хапторов, здоровы шишки, а ума под ними нет!

Сладкое видение растаяло, и Эрик заметил, что члены миссии смотрят на него, одни с отеческой улыбкой, другие с насмешкой."

"– Ты далеко не улетай, не отрывайся от бренного мира, – молвил Петрович.