Миссия доброй воли

Тут были окна, выходившие на площадь, такая же редкость в домах хапторов, как и гравилифты. Обстановка потрясала роскошью: изящная резная мебель, шелковистая ткань на стенах, подобная голубизне небес, чудная плитка под ногами и расписной потолок – там будто бы переплелись ветви деревьев, а их хрустальные стволы у стен служили светильниками. Комната выглядела, словно беседка в парке или лесном заповеднике; сходства добавляли ножки стола, ножки и спинки кресел, дверцы шкафов, изображавшие стебли, листья и цветы. Эрик замер, пораженный; такого в этом мире он еще не видел.

– Работа лоона эо, – произнес Шаххаш’пихи, раскрывая шкаф, где стояли сосуды с кхашашем и бокалы. Эти изделия тоже выглядели великолепно – чудилось, что их выточили из огромных изумрудов или зеленоватых бриллиантов.

– Но этот стол... – Эрик прикоснулся к столешнице, доходившей ему до груди. – Эти огромные кресла...

– Все сделано по нашим меркам и привезено торговцами-сервами. Это зал совета четырех владык. Иногда они встречаются здесь, в стенах Куршутбаима.

– Тут очень красиво, пха, – заметил Эрик. – Но для совещаний владык кланов обстановка странная.

Шаххаш’пихи разлил напиток по бокалам, опустился в кресло и жестом предложил Эрику сесть. Вид у него стал задумчивым.

– В прежние века, – промолвил он, – никто не мог сказать, к чему приведет встреча владык. Гордость сильнее благоразумия, и если властители ссорятся, быть большой крови... Так случалось часто, очень часто, и если в древности все решали меч и копье, то в новое время борьба Первых кланов грозила полным уничтожением. Но вот один мудрый посредник-катори отправил через сервов послание лоона эо, и они изготовили это... – Шаххаш’пихи обвел комнату взглядом. – Тут не хочется ссориться и враждовать, тут не звучат оскорбления, и всякий спор можно закончить миром. Не знаю, как лоона эо сделали... Они великие искусники!

«Волшебная комната, – подумал Эрик, чувствуя, как нисходят на него покой и умиротворение. – Чертог совета, в котором можно обсуждать дела и не вцепиться друг другу в глотку... Как раз для хапторов! Или для беседы хаптора и человека... Не за тем ли Шаххаш’пихи меня сюда привел?..»

– Пей, Рирех. Я слышал, у вас кхашаш гораздо крепче, он туманит разум и валит с ног... От нашего напитка это не случится. Разве что со мной! – Ухнув, он стукнул кулаком о кулак. – Не правда ли, страсть к алкоголю – знак родства между нашими расами? Кни’лина не пьют, дроми не пьют, сервы не пьют... А мы пьем, и даже Владыки Пустоты не отвратят нас от этой привычки. Пей, Рирех!

– За процветание, – сказал Эрик, вспомнив дежурный тост Петровича. Сказал, выпил, полюбовался чудесным бокалом и произнес: – Вернемся к Владыкам Пустоты. Я слушаю, пха. Ты обещал поведать о них нечто интересное.