Волхв

Достаточно было ослабить удавку партийных органов, чтобы хозяйственный механизм СССР, сразу прыгнул на десять процентов по валу в промышленности, и на двадцать пять процентов по сельскому хозяйству. Теперь в структуре власти появлялся единый интегратор, объединявший министерства и ведомства в крупные узлы, для облегчения взаимодействия, и снижения внутривидовой борьбы, когда между машиностроительными заводами разных министерств разыгрывались настоящие сражения за фонды и заказы.

Теперь кроме Совмина, который фактически не имел рычагов воздействия ни на МВД, ни на КГБ, ни на министерство обороны, и ещё десятки других ведомств, получили понятного и достижимого «папу», который вертикалью власти упирался в «Деда»[12]. И в этом радостном террариуме единомышленников, стоящая в стороне должность по особым поручениям, приобретала дополнительную значимость, и некий зловещий ореол. Особенный аромат в этом деле, придавал факт тесного сотрудничества и даже близкой дружбы с компанией старых НКВДшников, возглавляемую Судоплатовым и Воскресенской. А если учесть, что «мама Зоя» вовсю восстанавливала «Ленинскую Техническую» школу, то очень у многих должно воспламениться в нижнем отверстии.

Виктор усмехнулся, представляя себе реакцию некоторых личностей, которые постоянно предрекали ему опалу и забвение. Таких предсказамусов по московским салонам бегало немного, но они были, а разные граждане, обиженные Виктором в разные года, составляли благодарную аудиторию подобных разговоров. Временами болтуны заговаривались и начинали лить совсем уж грязно, после чего следовала воспитательная беседа в органах, и гражданин, проникнувшись духом и смыслом идей коммунизма, начинал рассказывать, как он давно и глубоко любит советскую власть и особенно некоторых её представителей, включая Виктора Петровича Николаева. При этом глаза у гражданина начинали светиться, то ли от энтузиазма, то ли от пережитого ужаса.

Вся эта возня в глубине московского общества, никак не касалась Виктора, потому как ему было наплевать что про него думают в салонах модных дам, и их высокопоставленные любовники. Его карьера и работа никак не зависела от карьерных бюрократов, а всегда ориентировалась на прослойку людей дела которых во властных структурах было немало, и в последнее время всё больше."

"Задумавшись Виктор и не заметил, что уже несколько минут стоит возле машины, а вокруг на расстоянии от пяти метров до десяти, расположились его охранники.

— Поехали. — Виктор сел в машину, и раскрыл ежедневник, и окинув взглядом текущие дела, кивнул сам себе. — Давайте в наше управление, а там определимся.