Волхв

Скажите, как вы оцениваете перспективы создания искусственного разума на базе вычислительной техники.

— Добрый вечер, товарищ Косыгин. Так давно уже идут эксперименты. Американцы вон своего муравья делают, японцы червяка какого-то моделируют. Мы, стрекозой занимаемся. Подсказал один интересный юноша. А финансируют тему военные. Им очень понравилась идея самоуправляемого роя высокоточных средств поражения. У них же тема противокорабельных ракет сейчас очень актуальна. Пока конечно всё очень примитивно по командам и исполнению, но процесс идёт. Думаю, в текущей пятилетке, тему закроем и выйдем на практическую реализацию.

— А интересный юноша, это часом не Николаев Виктор?

— Да, товарищ Косыгин. — Подтвердил Глушков. — Очень перспективный парень. Помогает нам так, что хоть на ставку бери.

— Занятно. — Косыгин положил трубку на место, и посмотрел на Радищева. — Он как знал, что всё вот так сложится. Всю историю разложил по полочкам, и нам выдал. И теперь что? Мне его ставить на начальника ГКНТ?

— Ну не так сразу. — Радищев улыбнулся. — Должность-то аппаратная. Но, ты прав. Там сейчас другой человек потребен. Хорошо хоть на Академию Наук человека нашли. Товарищ Келдыш — настоящая находка.

— Тоже ведь не хотел впрягаться. Едва уговорили. Но, тоже вопрос. Мстислав Всеволодович практически не ходит. Врачи дают ему полгода-год от силы. Так что уже нужно искать следующего президента.

Виктор всеми силами старался не лезть в аппаратные игры. Как минимум потому что в них нельзя поиграть и отойти. Это не шахматы. В это болото нужно погружаться целиком и надолго, если не навсегда, конечно в том случае если желаешь выиграть. Но в показном и даже несколько протестном избегании интриг тоже был свой резон. Его не учитывали в перестановке фигур, и не подсиживали. И не только потому, что он сам этого не делал. Ещё почти никому не было известно, чем это он занимается, и почему бывает в Кремле минимум раз в неделю, и за какие заслуги американцы ему подарили белоснежный Линкольн. Таким образом, он оставался фигурой таинственной, непонятной и несколько пугающей, что самого Виктора устраивало полностью. Конечно временами разные дамы и девицы осуществляли кавалерийские набеги с целью захвата пленных и в поисках разгадки, но всё было тщетно. И в постели, Виктор оставался прямым, честным и… совершенно неболтливым.

Актрисы, светские дамы и искательницы уютной жилплощади в Москве, словно соревновались между собой, кто таки расколет этот орешек, но Виктор лишь использовал их энтузиазм к обоюдному удовольствию.

Эта Москва середины семидесятых конечно отличалась от той Москвы, оставшейся в прошлой жизни. И отличия были огромными. Например, почти полностью отсутствовала фарцовка как класс.