Волхв

Выписав каждому разводящему по строгому выговору от министра, Виктор сам поехал разбираться с проблемой, сначала заехав к Михаилу Михайловичу Жванецкому, которого в прошлой жизни не жаловал за фактически открытую русофобию. Но в этой реальности приходилось строить дом из всего что под рукой, в том числе и дендрофекальных[31] материалов.

Жванецкий недавно переехал в Москву из Ленинграда, купив квартиру на Пионерских Прудах, и вместе с Карцевым и Ильченко готовил большую программу для театра Эрмитаж.

На репетиционной площадке, директор Жванецкого, Олег Сташкевич, попытался преградить путь, но только пересёкся взглядом с Николаевым, после чего утух, и куда-то делся.

Но Виктор не собирался хамить и шуметь, а в сопровождении всего одного человека, тихо прошёл в полутёмный зал, и так же тихо сел, собираясь дождаться перерыва.

В центре зала горела одинокая настольная лампа, освещая стол, перед человеком, который сидел спиной ко входу, а на неярко освещённой сцене стоял Виктор Ильченко, в несколько несуразном костюме с перекошенными плечами.

— Витя, ну что ты давишь тему, словно цадик на похоронах! — Возмущался Жванецкий. — Спокойнее, ну ровно как та тётка на складе, в порту, которая всё время что-то забывала[32].

Тут словно вывинтившись из темноты, за плечом Жванецкого возник его директор, что-то негромко сказал, и так же беззвучно канул в пустоту.

— Так. Рома, Витя, перерыв. — Михаил Михайлович привстал, и найдя гостя взглядом, не торопясь прошёл по ряду и пошёл к нему, а Виктор двинулся навстречу.

— Михаил Михайлович. — Виктор коротко поклонился, и поскольку тот не протянул руку для пожатия, не стал совать свою. — Рад случаю познакомиться с гениальным сатириком.

— А я вас знаю! — Жванецкий лукаво улыбнулся и протянул руку. — Вы же самый молодой статский генерал в истории империи.

— И очень надеюсь стать самым старым генералом в империи. — Виктор склонил голову и аккуратно пожал руку.

— Витя, Рома, идите сюда! — Крикнул Михаил Михайлович чуть отвернувшись в сторону сцены. — Настоящий герой Советского Союза!

Со сцены, вытирая пот платком, спустились известные юмористы лица, которых точно знала вся страна.

— О! — Роман Карцев ускорился и почти подбежал к Виктору. — Товарищ Николаев!

— Можно просто Витя, Роман Андреевич.

— Это как-то неправильно. — Возразил Ильченко.

— Почему? — Удивился Виктор. — Вы старше меня, вы в конце концов знаменитые артисты, а я простой чиновник.

— Ну, таки непростой. — Роман Карцев смешно нахмурился, и поднял указательный палец. — Мой родной брат летел тем рейсом где вы геройствовали. А он, надо сказать, профессиональный фокусник. Так он говорит, что и не увидел, как вы быстро вырвали бомбу у этого поца, чтоб ему гореть вечно.