Волевой порог

Он снова промахнулся, но враг упал и отполз в сторону, меняя магазин в автомате.

Маневрировать, не сидеть на месте. Опыт командира штурмового подразделения подсказывал, что нужно как можно чаще менять позицию, вести себя непредсказуемо для противника. Нужно перехватить инициативу боя, заставить атакующего перейти к обороне, сломить его порыв. Наметив себе маршрут перебежки, прикинув высоту камней, которые скроют его с головой, Игнатьев подобрал подходящий по размеру темный камень и, громко крикнув: «Граната!», швырнул камень в сторону диверсантов. Он рассчитывал, что привычка, если эти люди воевали на фронте, сработает. Кричат слово «граната» и наши, и немцы, когда бой происходит на короткой дистанции, когда есть риск задеть осколками своих же. Это предупреждение выкрикивают для своих, но его слышит и противник. На это Игнатьев и рассчитывал. И когда камень ударился в скалу и покатился под ногами диверсантов, те бросились в разные стороны в поисках укрытия. Конечно, враг быстро понял, что это просто камень, но несколько секунд замешательства, на которые Игнатьев выпал из внимания диверсантов, дали возможность перебежать за скалами дальше к стене и оказаться почти сбоку от трех врагов. Риск был, что его заметят, но фактор везения играет на войне немаловажную роль, если ты опытен и способен в меру рисковать.

Они вскочили почти одновременно. Игнатьев прижался спиной к камням, держа наготове автомат. Выждать буквально три секунды, когда все трое окажутся на относительно открытом пространстве. Пусть не троих, но одного или двоих он свалит длинной очередью. Пусть не убьет, но выведет из строя. И тогда все будет решено. Но выстрелить старший лейтенант не успел. Со стороны обрыва вдруг поднялся его боец, который потому и не стрелял, что скрытно пробирался за камнями ползком в тыл диверсантам. И ему это удалось, воспользовавшись тем, что командир успешно ведет активный бой. Боец решился на такой маневр, и теперь его автоматная очередь слилась с выстрелами Игнатьева. Два диверсанта повалились на камни, как мешки. Того, что был ближе к нему, Игнатьев не стал убивать. Он стрелял по ногам, выпустив почти весь магазин, чтобы наверняка зацепить врага.

— Живьем брать! — заорал Игнатьев, радуясь такой удаче, и бросился вперед.

Диверсант лежал на боку, сжимая окровавленной ладонью ногу ниже колена. Увидев, что Игнатьев бежит к нему, раненый потянулся за оброненным автоматом, перевалился на другой бок и почти коснулся оружия пальцами, но Игнатьев пнул «шмайсер» и, перехватив руку диверсанта, заломил ее противнику за спину. Раненый застонал, скрипя зубами, но старший лейтенант быстро ощупал его одежду, вытащил из ножен на его поясе финку и отбросил в сторону.