Волевой порог

Мне не говорят, и я не слышал. Просто знаю, где тротил, и все.

«Последняя! Ну еле успеваем мы, — подумал сержант. — Значит, ждать нечего, значит, они не сегодня завтра замышляют что-то предпринять. Чего там Жора сгоряча сболтнул? «Войну хотите, я вам устрою»?»

На следующий день Коган начал операцию, которая сложилась пока, увы, только в его голове, но расписывать ее, обсуждать и согласовывать было некогда. Последняя партия тротила была на комбинате. Что и когда произойдет, он не знал. Возможно, что время уже упущено и все его потуги уже бесполезны. Но выяснять это было глупо, и глупо было сидеть, бессильно опустив руки. Любое действие полезно, потому что оно уже совершается, пока враг не нанес свой удар. Значит, любое действие, тем более что оно неожиданное, будет срывать планы диверсантов. Коган знал, что готовится взрыв в горах. Но как и где его проведут диверсанты, ему неизвестно. У каждого камня засаду не поставишь. Значит, надо не дать забрать с площадки тротил. И нельзя просто проехать на машине и на виду у всех забрать взрывчатку. Таким образом вообще обрубишь все нити, ведущие к организаторам. А гнойник надо вычищать до самого донышка. Иначе он снова будет назревать.

Когда дежурный начал бить в рынду, сообщая, что наступило обеденное время, заключенные и вольные рабочие потянулись к летней столовой. Но тут конвойники сообщили, что подвезти на летнюю кухню продукты не успели и зэки будут обедать в своей столовой за проволокой. На площадке обед только для вольных. И когда колонна недовольных заключенных втянулась через ворота на территорию колонии, откуда-то выскочил вертлявый, как червяк, невысокий парень и начал орать, что вертухаи получили приказ всех сегодня порешить, потому и на обед загнали за проволоку. Секретный объект, никто не должен выжить. И Жору Калмыка уже убили, и двух его людей вертухаи зверски порешили. И всем сегодня смерть будет.

Коган ожидал чего-то подобного, поэтому по его совету начальник лагеря собрал и рассредоточил бойцов конвойной роты внутри лагеря и снаружи, с карабинами, автоматами и двойным запасом патронов. Ситуация была близка к критической. Толпа заключенных заволновалась, зароптала, зашевелилась, как людское море. И сразу из толпы выбежали еще несколько человек, которые поддержали крикуна, стали призывать к мятежу. И тут грохнул одиночный выстрел. Нарушитель спокойствия упал на колени, а потом плашмя повалился лицом вниз. Толпа замерла, несколько человек, специально подготовленные для поднятия бунта, взвыли. Коган махнул своим бойцам рукой и побежал в сторону лагерных ворот. Если сейчас вся масса заключенных рванет назад, они снесут и ворота, и половину стройплощадки. Там теперь рядом с конвойниками каждый человек на счету.