По воле короля

Эрик подхватить руку супруги, переплетаясь с ней пальцами, и вывел герцогиню из зала, скрываясь от посторонних глаз.

Они практически дошли до зеркальных покоев. Лиссандра неуверенно притормозила, не зная, что бы такого пожелать супругу на ночь.

— Милорд… — прервалась, услышав в отдалении за спиной шорох женского платья. Оглянулась. Нежно-голубое облако призраком замаячило в конце коридора. Лиссандра напряглась, всматриваясь в несмело приближающуюся фигуру любовницы супруга. — Хотела пожелать вам спокойной ночи, но, видимо, поспешила. Спасибо за первый вечер.

— Милорд… — прошелестел то ли в воображении, то ли в реальности голос Клотильды.

Герцог смотрел поверх головы Лиссандры в сторону своей любовницы. Лисса рассердилась. Забрала собственную руку из удерживающей её руки мужчины.

— Идите отдыхать, миледи. У вас был сложный день, — Эрик толкнул дверь в покои герцогини, пропуская её. — Спите сладко и безопасно на новом месте."

"Девушка медлила, не желая того, чтобы герцог закрыл дверь за её спиной, оставляя её в жалящем одиночестве.

— Милорд… — в мыслях крутился непозволительный вопрос: неужели вы пойдёте к баронессе? Но он никогда не будет произнесен вслух. Лисса заставила себя собраться и отпустить ситуацию. — Милорд, благодарю, что поддерживали меня перед своими людьми.

— Нашими, — исправил герцог и поцеловал супругу в лоб. — Отдыхайте, миледи.

Дверь легко закрылась, без скрипа и хлопков, отрезая герцогиню Гренстон от супруга. Единый знает, как ей хотелось резко распахнуть дверь и выглянуть в коридор, посмотреть, куда ушёл Эрик, но она лишь сцепила зубы и развернулась к собственной горничной, супруге мастера Смолла.

— Миледи, я помогу вам переодеться, — девушка первой робко подала голос, чувствуя недовольство госпожи.

Лисса кивнула, не желая общаться, и прошла к зеркалу, возле которого собиралась на ужин. Освободили её от украшений, заколок, верхнего платья гораздо быстрее, чем одевали. Горничная подала тонкую ночную рубашку и откланялась, отпущенная герцогиней.

Лиссандра босиком прошлась по прохладному каменному полу спальни туда-сюда несколько раз и остановилась у корзинки с вертунами. Та заняла почётное место на кресле у окна. Лисса откинула плетёную крышку и заглянула внутрь. Ночное светило давало достаточно света, чтобы увидеть — корзинка пуста. Девушка горестно вздохнула.

— Даже Ленивиц сбежал от меня.

Лисса какое-то время смотрела на небо над Стоунбергом, чувствуя, как задувает прохладный ветер через незастеклённые проёмы окон, пока совсем не продрогла. Только чувства не хотели остывать. Горели ревностью и обидой.