По воле короля

В гражданской одежде высокородного лорда, побритый после долгой дороги, он выглядел исключительно привлекательно и моложе лет на пять. Глядя на него, герцогиня мысленно улыбнулась, вспоминая двух маленьких вертихвосток, с которыми познакомилась в замке Морвилей. Хм, а сколько детей в Стоунберге? Вот ещё один вопрос для лорда Бейли.

Герцогиня нашла взглядом барона. Он сидел неподалёку, с правого края стола, близко от герцога. И тут же девушка наткнулась на пристальный взгляд юной Клотильды. Блондинка не отводила глаз, смотрела прямо, с вызовом. Лиссандра глаза тоже не прятала, кривила губы в насмешливой улыбке. Соперница? Возможно. Но, как сказала Ведана, кроме отношений с супругом, на ней теперь ответственность и за людей, и за землю. Процветание и благополучие герцогства будет зависеть от истинной Хозяйки.

Всего за столом оказалось человек тридцать. Все уже были визуально знакомы Лиссандре. Рыцари Ордена Трилистника с супругами, барон с Клотильдой и четверо лордов из соседних феодов, территориально входящих в герцогство.

— Я требую тишины, — достаточно громко заявил герцог Гренстон, не вставая со своего места. Стоило всем притихнуть, как он заговорил: — Сегодня я привёл в свой дом супругу. Вы уже принесли клятвы герцогине Гренстон и знаете, что я наделяю её своею властью. Ко всему прочему хочу сразу же передать ей ключи от своей сокровищницы. Миледи, — Эрик развернулся к супруге и, подхватив тонкую кисть, поцеловал её, прежде чем вручить массивный ключ с завитушками на головке, — с вручением мною вам этого символа вы становитесь Хозяйкой Стоунберга. Душой крепости рода Гренстонов, как было издавна. Я — стены на пути тварей и Потумирья, вы — мой тыл и опора, якорь для разума, который удержит от безумия Красного Стража.

Лисса с трудом сглотнула, всматриваясь в стальные глаза супруга. Ей показалось, что на последних ритуальных словах в глубине его зрачков полыхнуло красное пламя, горячее и обжигающее настолько, что она почувствовала его фантомное прикосновение к своему сердцу. В груди звякнуло натянутой струной. И стало легче и свободнее, словно печать сорвали с запечатанного схрона, и благодатный огонь беспрепятственно устремился внутрь. Наваждение длилось мгновение, но ощущение тёплого, уютного пламени в груди осталось с Лиссандрой и после.

Эрик произносил слова, заученные ещё во времена, когда были живы родители, и чувствовал себя странно. Ему словно места внутри себя не хватало, и это чувство усиливалось с каждым произнесённым словом. Распирало изнутри большим огненным магическим шаром, и только то, что он держал за руку Лиссандру, позволило произнести полную формулировку, не сбиться постыдно, как нерадивому ученику.