На воле

– Теперь-то тебе ничего не мешает? Так ведь лучше, верно? Еще ниже наклонись, бот так! А теперь подожди меня, крошка, и не думай распрямляться, если не желаешь для себя неприятностей. У меня, знаешь ли, сегодня очень скверное настроение. А твоя поза меня очень возбуждает!

Николай неторопливо расстегнул ремень, снял рубашку, отбросил ногой сползшие брюки.

– Сейчас мне предстоит нелегкая задача: доказать, что я самый лучший в мире любовник. И знаешь, моя радость, я готов взять эту колоссальную высоту. Так ты готова? – обхватил Колян супругу за талию. – Может быть, скажешь какое-нибудь ласковое словечко и вдохновишь меня на покорение вершины? «Любимый», например… Молчишь? Ну ладно, я готов и так.

И он резким движением вошел в нее, заставив ее непроизвольно вскрикнуть.

– Ну как тебе наука? Ты мне ответь откровенно, кто тебя так имел? А?! Ну-ка расскажи!

Руки Коляна потихоньку переползли к грудям жены.

– Ответь мне, Надежда, кто еще тебя способен так охаживать? Ну? Громче говори, ничего не слышу. Громче, если не хочешь без титек остаться! – крикнул он, с силой сжимая груди жены.

– Ты, Коля.

– Я сказал тебе – громче! – сжал он в ладонях ее груди.

– Ты!

– Вот так-то лучше. А теперь по-другому давай. В любви должно присутствовать разнообразие. Повернись ко мне, а теперь обопрись о стену.

Колян раздвинул ноги Надежды в стороны и уверенно распял ее на стене.

– Дрожишь?! Тебе хорошо?! Ну ответь мне, кто бы тебя еще так смог?! Кто?!

Наконец он дернулся в конвульсиях и застыл. Надежда, воспользовавшись передышкой, выскользнула из его ослабевших рук.

– Все, – бесцветно объявил Колян. – Надька, предупреждаю тебя, если что-нибудь с твоей стороны паскудное замечу, урою, как крысу! Даже могилки твоей никто не отыщет.

– Коля, зачем ты так? – глаза Надежды наполнились слезами. – Ты же не был таким. Я же тебя помню совсем другим. Что с тобой случилось? Может, тебе нужна моя помощь, так ты скажи.

На мгновение в лице Николая произошла какая-то перемена, Надежде даже показалось, что он стал тем прежним парнем, которого она когда-тознала. Однако следующая фраза мгновенно и безжалостно лишила ее всех иллюзий:

– Полотенце подай – не видишь, что ли, хер весь мокрый, – зло буркнул Колян. – Ну и как твоя давалка, не пострадала?

Он с силой вырвал из ее рук полотенце и хмуро объявил:

– Все, свободна! И чтобы не пищала сегодня у меня над ухом. Отдохнуть хочу капитально.

Глава 41

Встречи с незнакомцем Николай Радченко ожидал с волнением. Интуиция подсказывала ему, что предстоящая беседа значительно повлияет на его дальнейшую жизнь и его судьба заложит новый, еще более захватывающий вираж.

– Как только я поднимаю руку, значит, все кончено, – наставлял Угрюмого Николай. – Его нужно будет грохнуть.