Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Задрапированные стены, большая кровать в центре, камин, около которого и выстроились все обитатели: женщина, лет сорока, спина прямая, смотрит с некоторой опаской на солдат, но держится с достоинством — судя по всему герцогиня. К себе они прижимает девочку лет четырнадцати, с другой стороны мальчик лет двенадцати. Позади вроде бы служанка с дочерью… Володя присмотрелся и вздохнул.

— Графиня, ну видно судьба у нас такая, постоянно с вами сталкиваться. Вы-то что тут забыли? Судя по всему, уговорить мужа выйти из этого глупого мятежа у вас не получилось.

— Князь?

— Вольдемар! — из-за спины графини Лурдской выскочила девочка лет девяти. — А мама только что о вас говорила…

— Я рад, что твоя мама, Генриетта, помнит обо мне, но я был бы больше рад, если бы она слушала дружеских советов. Так что вы тут делаете, графиня? Вы вроде бы к мужу направлялись?

— Мы успешно добрались до него, благодарю вас, милорд. А сюда мы приехали в гости… — графиня неуверенно обернулась ко второй женщине в комнате. — Герцогиня Торендская моя давняя подруга.

— О! — Володя отвесил лёгкий поклон. — Какая неучтивость с моей стороны, совершенно забыл про хозяйку. Но ваше появление здесь, графиня, меня сильно удивило. Кстати, а где ваш телохранитель? Кажется его звали Рокерт?

— Он… он возглавлял один из отрядов, который оборонял замок… Вы не знаете, что с ним?

— Увы, не знаю, — Володя повернул голову. — Лигур, пошли кого, пусть разыщет Рокерта Торга. Если он жив, пусть приведут сюда.

— Хорошо, милорд.

Володя неторопливо прошёлся по комнате, рассматривая интерьер. Поправил одеяло на кровати и остановился напротив герцогини. Заложил руки за спину, перекатился с носка на пятки и обратно, рассматривая её. Герцогиня хранила презрительное молчание.

— Герцогиня Торендская, урождённая графиня Улияна Тинар. — Женщина чуть вздрогнула, но тут же снова замерла. Плотнее сжав губы. — Вряд ли вас утешит, если я скажу, что сожалею о происходящем. Если бы ваш муж не нарушил клятву верности королю… Знаете, герцогиня, предательство — этот как яд, которые разъедает не тело, а душу, не важно с какой целью было это предательство совершенно. Даже если бы я не появился тут, ваш муж всё равно проиграл бы. Неужели он полагал, что его оставят в покое, когда он сядет на трон? И сколько земель королевства он готов был отдать за корону? И сколько бы ещё претендентов на трон нашлось бы? А почему нет? Если одному авантюристу удалось, то почему у других не получится?

— Мой муж не какой-то там авантюрист! — Голос женщины задрожал от гнева. — Наш род известен уже сто пятьдесят лет…

— А мой четыреста, — не очень вежливо перебил Володя, — но я не считаю, что это даёт мне какие-то преимущества.