Волчья хватка. Книга вторая

А сознание, приспособленное и ориентированное на анализ всего, что происходит, тут же совершило то, что раньше не смело и не допускало, — выстроить жёсткую логическую цепочку: этой назойливой ревностью и подозрениями жена пытается скрыть некое своё постыдное действие, скорее всего, измену.

Пятнадцать лет совместной жизни они пытались зачать дитя, проверялись, даже лечились и не зачали. А тут вдруг получилась дочка — в проезжего молодца, и Савватеев, давно готовый к отцовству, не испытав кровного родства, не ощутил любви к девочке. И несмотря на все старания жены, никогда её не ощутит, потому что никогда не смирится с позором обманутого мужа…

Он встряхнулся и затоптал воображение, как окурок: нет! Все сомнения и подозрения от усталости, бессонницы и собственного бессилия! Светлана не смогла бы изменить, ведь они уже привыкли, что нет и не будет детей, и это уже не отражалось на их отношениях. Зачем ей рисковать и разрушать устоявшуюся жизнь? Только для того, чтобы с великими муками выносить и родить дитя в тридцать шесть лет?..

От этих мыслей его оторвал вызов Финала, прозвучавший будто из другого мира. Старший разведчик говорил шёпотом:

— Я во втором квадрате. Вижу мальчишку… Ходит в пятидесяти метрах от базы…

— Какого мальчишку? — бестолково спросил Савватеев.

— Худенький, лет тринадцати… Грибы ест.

— Как ест? Сырыми, что ли?

— Может, не грибы… Но что-то собирает и ест… И вроде плачет, всхлипывает…

— А что он плачет?

— Не знаю… Если только потерялся, заблудился…

— Ну подойди осторожно, выясни, что случилось. Только не пугай.

— Понял…

Прошло минут пять, и все это время Савватеев пытался вспомнить, на чем же остановился в своих размышлениях, оправдывающих жену. Не вспомнил, потому что, находясь в здравом уме, оправдать её было нельзя. Если только унять самолюбие, терпеливо снести позор и воспитывать чужого ребёнка.

— Я к тебе не вернусь, — мстительно проговорил он, испытывая облегчение.

Это хорошо, что он поехал в срочную командировку, вырвавшую его из привычного житейского потока: сразу наступило отрезвление и на расстоянии увиделось все, что уже начинало казаться незначительным.

Финал теперь говорил громко и торопливо:

— Он убежал!.. Я подошёл тихо, фонариком посветил, а он как рванёт! Догнать не мог! Темно… И это вроде не пацан, не подросток.

— А кто ещё?

— Похож на заморённого негра… Лицо чёрное и руки… Натуральный. И босой…

— Откуда здесь негры, сам подумай?

— Кто знает?.. Студент какой-нибудь отстал, заплутал, оголодал. Сморщенный весь…

— Ладно фанатазировать. Появится снова — отслеживай и не подходи, я сам.