Волчья тропа

Ни разу не сказал, чтобы я была осторожнее, разве что: «Пробуй с другого стороны», когда чуть полпальца не отхватила.

Утром мы вдвоем развесили куски мяса в маленькой коптильне.

Охотник положил руку мне на плечо.

– Девочка, у тебя талант обращаться с ножом. Я научу тебя, как им правильно пользоваться. Имена в этом лесу ничего не значат, но мне как-то нужно тебя называть.

Потом он взглянул на меня и провел рукой по моим взъерошенным волосам.

– Ух, ты, прямо как оленья шерсть.

Так я стала Элкой[1]. Своего имени он мне так и не сказал, и через пару недель я стала звать его про себя просто «Охотник». Он научил меня плести силки, ставить капканы и попадать в белок с расстояния в пятьдесят ярдов. А я помогала ему разделывать добычу, расставлять ловушки, скоблить шкуры и готовить их для просушки. И еще прибирала в хижине. Я спала на полу у очага, а он в своей кровати. Хотя не так уж много он и спал – часто охотился по ночам, говорил, что на волков, вот только волчьих шкур ни разу не приносил.

Так мы и жили, и моя жизнь мне нравилась. Я стала другим человеком и забыла прежнее имя. Теперь меня звали Элка. Я могла сделать лук и стрелы и подстрелить куницу. Забыла буквы и числа, забыла свою бабку и почти не вспоминала о маме с папой, хотя слова из их письма не шли из головы. Я помню все, чему научил меня Охотник. Однако воспоминания о годах, проведенных с ним, покрыты мраком. Долгие зимние месяцы пролетали в мгновение ока. Как я ни старалась – не могла заполнить те пробелы в памяти."

"Какой же я была дурой! Охотник стал моей семьей, хотя я о нем ничего и не знала, но и о своих родителях я тоже почти ничего не знала, а они были родными людьми. Иногда ты сама выбираешь себе семью, и такие связи ближе, чем кровное родство. Охотник стал моим отцом, однако теперь мне нужна была мать.

Мама в лесу

Я ПРОЖИЛА В ИЗБУШКЕ Охотника целых три года, прежде чем нашла ее. Мне уже исполнилось десять; мои тощие руки стали сильными, а спина крепкой, оттого что приходилось много работать. Охотник был не самым дружелюбным человеком, но нам как-то удавалось ладить. Черт, временами даже казалось, что я его не раздражаю.

У нас были правила – теперь-то я понимаю, что для меня. Не задавать вопросов. Не уходить далеко от хижины. Не рассказывать об Охотнике другим людям. Выполнять последнее правило было проще всего, потому что за три года я никого другого и не видела. Пока я жила с бабкой, во мне бурлила злость и выплескивалась в воплях, скандалах и истериках. Теперь она куда-то исчезла. Может, потому, что охотник видел мою дикую сущность и не пытался приручить ее или посадить на цепь, как бабка. Заприте волка в клетке – он будет рычать и попытается перегрызть вам глотку.