Волчья песнь

 — Именно поэтому мы двигаемся синхронно друг с другом.

— Я не понимаю.

— Все дело в твоем сердцебиении, — объяснил Марк. — И в сердцебиении Джо. Мы двигаемся вместе с вами, потому что прислушиваемся к звуку вашего сердца.

— Но люди…

— Они следуют нашему примеру, — сказал он. — И твоему. Пока это не станет второй натурой."

"— Так же, как мы это делали с Томасом? — тихо спросил я, потому что внезапно все стало гораздо более логичным. Как мы взаимодействовали с ним. Как они взаимодействовали со мной. Как Картер, Келли и Гордо взаимодействовали с Джо.

— Да, — подтвердил Марк. — Ты не слышал его. Не так, как это умеем мы. Но ты научился двигаться вместе с нами. Со временем. А теперь мы делаем это вместе с тобой. И Джо.

После этих слов мы оба погрузились в собственные мысли. В конце концов официантка принесла нам еду. Нога Марка прижалась к моей, ища тактильного контакта, как и всегда.

— Я рад, что мы с тобой друзья, — уткнувшись взглядом в свой суп, признался я. — После стольких лет.

Он ничего не ответил, но в этом не было необходимости. Думаю, стук моего сердца говорил за нас обоих.

* * *

Шел третий месяц и в какой-то момент мы наконец стали сплоченными.

Стычки по-прежнему случались время от времени. Невозможно, чтобы двенадцать человек сосуществовали вместе и всегда ладили.

Но конфликтов было мало, и они всегда прекращались, прежде чем перерастали во что-то более серьезное.

Большинство из членов стаи оставались либо в доме Беннетов, либо в старом доме, что бывало значительно чаще. Мы с Джо и не думали переезжать из моей старой комнаты, хотя кровать была слишком тесной для нас. Мы вместе засыпали, вместе просыпались. Вместе вставали по утрам: он, чтобы вывести волков в лес, я, чтобы отвезти парней в мастерскую, а Джесси на работу, в ранние часы по Грин-Крик тянулись вереницы машин.

Несмотря ни на что, каждое утро Джо прикасался к волку, которого подарил мне, тому самому маленькому каменному волку, который продолжал стоять на моем столе. Он проводил кончиками пальцев по статуэтке, по голове, затем вниз по спине до самого хвоста. На лице Джо появлялось выражение такого благоговения, словно он поверить не мог, что я сохранил его подарок, что я по-прежнему хочу хранить его у себя.

Мы непременно опаздывали, потому что я прижимал его к стене и стонал, посасывая его язык.

Джо настаивал на большем. Чтобы я его трахнул. Чтобы он трахнул меня.

Но я не мог. Еще нет.

Я видел, что случилось с Элизабет, когда погиб Томас.

Я видел, как глубоко она ушла в себя, отдавшись своему волку.

Если со мной сейчас что-нибудь случится… что ж. Я знал, что они будут горевать. Прочувствуют эту потерю до мозга костей. Джо может так и не оправиться. Или же, наоборот, станет только сильнее из-за этого.