Волчья хватка. Книга вторая

Первой мыслью было, что стоит он тут давно, может, с осени, с грибной поры— кто-то забыл или потерял, но когда откинул крышку, увидел там каравай свежего, ржаного хлеба, берестяный туес с мёдом и увесистый узел с хряшеватым мясом, высушенным до деревянной твёрдости. На самом дне оказался матерчатый мешочек с сухофруктами.

Тот, кто принёс и оставил короб, отлично знал пищу араксов в повседневной жизни, и это был тот же человек, однажды одаривший самым необходимым в безлюдной тайге.

Теперь Ражный уже не мог отделаться от дум и предположений, кто бы это мог быть: судя по топору, глубоко всаженному в кондовую сосну, — мужчина, по коробу и заботливому набору продуктов, бесспорно, женщина."

"Неужели сдобрилась вдова-сорока? Прилетела ночью, увидела спящим и не стала будить…

Ну, не похоже это на сороку!

Сначала Ражный съел немного сушёных яблок, через два часа хлеба с мёдом, ещё через два отрубил топором кусочек хряща — выходить из голодовки следовало осторожно. Целый день он работал без отдыха и гонял навязчивые мысли по кругу.

Насыщенное энергией пространство, пища, а более всего, неожиданное внимание обитателей Вещерских лесов вдохновили его, и к вечеру он положил на мох ещё два венца и стал делать заготовки на пол и потолок — колоть бревна на плахи. Когда совсем стемнело, он пошёл умываться на речку и, возвращаясь назад, вдруг остановился, взирая на первые три венца, белеющие во мраке. Получалась даже не избушка, а домик, и если сделать два окошка, смотрящих в реку, да высокое крылечко, вообще будет теремок.

Удовлетворённый, он переночевал уже в своих стенах и на следующий день, прихватив пустой короб, пошёл к вдове в брошенную деревню — поблагодарить, если это приходила она, или разузнать, что за покровитель объявился в Вещерских лесах. А заодно поискать стекла для окон или хотя бы осколков.

Сороки дома не оказалось, должно быть, кудато упорхнула, и он стал собирать стекло и выдёргивать гвозди на развалинах изб, благо снег на открытом месте за ночь согнало дождём и земля вновь обнажилась. Копаясь на руинах, подёрнутых травой и мхом, он не заметил, когда прилетела сорока, и увидел её уже во дворе, хлопочущей по хозяйству.

— Благодарю за хлеб-соль, — сдержанно сказал Ражный и подал короб.

И по её непонимающему, отчуждённому взору понял, что это была не она.

— Ты почему без спроса лопату взял? — строго спросила сорока.

— Я не брал, — совсем уж по-ребячьи ответил он. — Топор и тулуп вот взял…

— Как вам не стыдно! Воины, араксы!.. Тьфу! Сорока подхватила охапку дров и ушла в избу.

Ражный потоптался возле крыльца, потом сложил в короб битое стекло, ржавые, самоковные гвозди и отправился в свои чащи.