Волчья хватка. Книга вторая

Он даже копать пробовал длинной и плоской щепой, отломленной от пня разбитой грозой лиственницы, и скоро бросал, ибо не испытывал азарта, нужного для строительства жилья, и, словно кабан, забирался ночевать под сень молодых разлапистых ёлок.

Кружа возле места, где был оставлен бренкой, он не заметил, как отдалился на несколько километров к востоку, и наконец-то обнаружил подходящее место для берлоги: крутой, прикрытый сверху старыми соснами берег древней высохшей речки. И грунт был подходящий — сухой, плотный суглинок, не размокаемый в оттепель и не промерзаемый в холода. Ражный прошёл вдоль увала, подыскивая более отвесный берег, и неожиданно увидел кучи свежей земли, выложенной по обе стороны от темнеющего зева глубокой норы.

Судя по направлению, здесь копал себе жилище дерзкий аракс казачьего рода, Калюжный…"

"Ражный осторожно прошёл берегом и присел под сосну над берлогой. Из-под земли доносился шорох лопаты — кажется, новосёл чистил стенки своей норы или расширял её. Когда же из зева полетела земля, Ражный покашлял и сказал громко:

— Ну, здравствуй, Калюжный. Воин Полка Засадного!

Из узкого лаза медленно выпросталась гигантская фигура человека лет пятидесяти. Курчавая, чёрная, недавно отпущенная борода, крупное лицо с тяжеловатой челюстью и голубые, холодноватые глаза. В его одежде проглядывался городской, не приспособленный к лесному существованию житель: испачканая землёй утеплённая кожаная куртка, вязаная шапочка и совсем уж легкомысленное шёлковое кашне — и этот заранее не приготовился к сирой жизни…

— Рощеньями прирастаемые, — ухмыльнулся Калюжный. — Здорово, сирый.

— Пока не сирый — такой же, как ты, — Ражный отшвырнул шепу, с завистью глянув на хорошую, с берёзовым чернем, лопату в руках аракса.

— Вяхирь, что ли?

— Ражный.

— А, слыхал-слыхал, — вроде бы воспрял тот. — И отца твоего знал, Сергея Ерофеича…

— Я тоже слышал о твоём поединке.

— Да это все блажь, примитивный знак протеста, — как-то невыразительно, сквозь сжатые губы вымолвил Калюжный. — Надоело смотреть на этот беспредел… А ты недолго погулял после Скифа!

— При чем здесь Скиф?

— Ты не понял? Из-за него тебя в Сирое затолкали. Опричники поражений не прощают.

— Да он вроде бы с победой ушёл с ристалища…

— Но кулачный зачин ты выиграл. Старик десять лет учился бальным танцам, а ты переплясал. Это для него смерть. Уступить надо было старости. Разве Сергей Ерофеич не учил?

— Не учил…

— Значит, копай себе нору в Вещерских лесах. Могу лопату дать.

Разогревшись на ходу, Ражный сейчас ощутил озноб и, усевшись поплотнее, сжался в комок. Калюжный выглядел слишком благополучным (уже и берлога была!), чтоб пользоваться его благосклонностью.

— Я вотчинник… Не пристало мне в земле жить.