Волчья хватка. Книга третья

Всего такого игумен за многие годы наслушался вдосталь, однако не стал сразу ни хулить, ни хвалить Белых Див.

— Что же тебе у кормильца не пожилось? — спросил он ласково. — Зачем матушку искать отправился?

Оборотень вроде бы и про голод забыл."

"— Обычай такой. Без её благословления никак нельзя дальше жить. Спросить надобно, куда свои молодецкие силы приложить. Как она скажет, такова и судьба. Коней воровать, так коней, зверей промышлять по степям и лесам, так зверей. На большие дороги и волоки купеческие караваны грабить, так и это сгодится. А моя матушка велела мне в твой монастырь подаваться. В твоё войско проситься, в Засадный полк.

— Она что же, про Троицкую обитель знает? — про себя подивился игумен. — И про полк?

— Да кто же про это не знает? — усмехнулся гоноша. — Широко слава разнеслась. Да и я ей порассказывал, как ты, отче, войско собираешь.

У Сергия от такого известия в ушах зазвенело: в пустынях изо всех сил стараются, чтоб в тайне держать правду об иноках, а некая старуха в лесной глухомани про Засадный полк ведает!

— И как же тебе у матери погостилось? — скрывая чувства свои, совсем уж по–свойски полюбопытствовал Сергий.

— Да ведь одну только ночь и переночевал, — пожаловался ражный. — У её огня погрелся да наставления послушал. Потом погнала… Но встретила добро. Хоть и скудно живёт в лесу, более грибами да ягодами питается, но меня попотчевала. Мясца не ест, ей нельзя, зато мне ярого петуха зарубила, со всякими кореньями, орехами да яйцами испекла! Сроду не едывал!..

Голодного оборотня всё на трапезу тянуло, потому Сергий вернул его к разговору о матушке:

— Чему наставляла–то у огня?

— Да всякому ремеслу, — уклонился тот. — В Божьем храме и сказывать– то грешно…

— Ты сказывай, — потрафил игумен. — В сём приделе всё позволительно.

Ражный ещё раз попытался увильнуть, и прежде вольный в суждениях, вдруг опять прикинулся богобоязненным:

— Сказывать особо нечего. Бесовщина, одно слово! Летать я учился…

— Неужто летать?! — делано изумился Сергий. — И каково?

— Не осилил науку, земля держит. Разве что мыслью только… — Он стряхнул разочарование, повеселел. — Ты, отче, определяй мне место в Засадном полку. Мне по нраву на поединок выйти с самым ярым супротивником. Ты ведь единоборца доброго искал?.. А ко князю в Москву лучше не отправляй, при нём служить не стану.

— Место я определю, — неуверенно пообещал игумен. — Но прежде хотел испытать силу твою.

— Да я могу показать. Что сотворить–то? — Он осмотрелся, выглянул в окошко. — Хочешь, вон тот дуб из земли вырву? С корнем? И за ворота выброшу?

Сергий вспомнил свою порушенную келью.

— Пускай растёт дуб. В жару под ним приятно отдыхать.

— Дурная ещё во мне сила, — пожаловался ражный. — Оттого и воспарить над землёй не могу.