Волчья хватка. Книга третья

В отцовском доме начали лопаться стёкла в окнах. Савватеев зачем–то отпрянул в сторону.

— Ражный, прекрати…

— И запомни: никакого взрыва не услышишь. Только негромкий хлопок. А потом вал, накатывает со скоростью звука.

— Не делай этого… Зачем?

— Время пошло.

— А ты?..

— Это мой долг. Кто не спрятался, я не виноват.

Не выпуская ведра, генерал выхватил радиостанцию, однако сигнала не подал, попытался переломить ситуацию — не любил проигрывать. Заговорил сбивчиво, с оглядкой, пытаясь понять, откуда ждать удара:

— Вячеслав Сергеевич!.. Это же безумие! Не усугубляй!.. Зачем это делать?!

— Людей спасай, — Ражный отнял у него ведро и метнул его в огонь. — И сам спасайся. Бегом!

Окрик и грохот жести привели в чувство.

— Внимание, «Сухой гром»! — передал он по рации. — Всем группам в укрытие! «Сухой гром»! Радиус опасного воздействия пять тысяч метров. Время три минуты!

— Две с половиной!

— Что?!

— Можешь остаться со мной, — позволил Ражный. — Если интересно. В эпицентре даже ничего не почуешь. У тебя же нет детей?

— У меня дочь! — Савватеев попятился. — Моя, родная!..

— А у меня есть сын…

— Не дури, Ражный! Ну, ты же не камикадзе!.."

"Видимо, люди генерала были совсем рядом с забором базы, и подобрались так незаметно, что не почуяли даже собаки, сбитые с толку свежевыпавшим снегом и гулящей сукой. По кустам и мелколесью началось незримое стремительное движение, и вся свора разом сорвалась на преследование.

Генерал выскочил за калитку и оттуда как–то нелепо, неуместно погрозил кулаком.

— Зря ты так!..

И через мгновение пропал из виду.

Ражный молча постоял у пылающего отцовского дома, после чего снял котомку с ворот, ту самую, с которой вернулся из Сирого урочища. Там лежало всё имущество бывшего вотчинника — заштопанная бойцовская рубаха, порты, рукавицы и пояс из толстой воловьей кожи. Пояс, добытый в турнирном поединке с тем, кто сейчас увёл у него избранную и названую…

Глава 7

Благосклонность великого князя и заслуги перед ним, а также покровительство Ослаба никакого действия не возымели. Игумен, следуя уставу, вздумал через правёж провести чуждого и силу испытать. Но тут вспомнил пророчество Книги Нечитаной, о коем часто думал, откровение, где говорилось, будто огонь небесный принесёт ни пеший, ни конный и в ворота не постучит. По всему выходило, по воздуху прилетит, чего быть не могло. Не ангел же небесный — человек земной.