Волчья хватка. Книга третья

— Хотел чем–нибудь помочь…

— Ты можешь помочь!

— Скажи, чем?

Миля вдруг метнула ему свёрток, и Вячеслав инстинктивно поймал его.

— Оживи дитя! Гляди, он мёртвый! У нас с тобой мертворождённые дети! Оживи их!

В пелёнках оказалась деревянная кукла с почти стёртым лицом, нарисованным углём…

А она сгребла оставшиеся три свёртка и, словно поленья, неуклюже швырнула на причал.

— И этих тоже! Всех! Ты ведь знаешь, как это делается. Ты колдун!

Куклы раскатились по брёвнам, а одна упала на лёд. Ражный собрал их, сложил в ряд.

— Ты же понимаешь, это невозможно.

— Оживи! И тогда я приду сама в твой дом. Рожу тебе ещё сыновей и дочерей!

Безумие Мили становилось наказанием, возможно за то, что он нарушил запрет и когда–то оживил её. Душа вернулась в остывшее тело, и ей, душе, было там всегда холодно.

Иначе бы и поленья, завёрнутые в пелёнки, ожили сами…

Она села на вёсла.

— Срок тебе — до весны! — пригрозила. — Когда вскроется река, приеду!

И стала елозить вёслами по голому льду.

— Забери куклы, — попросил он.

Гейша опять заскулила, после чего сбежала на причал и тщательно обнюхала свёртки.

— Нет уж! — Миля сдёрнула весло с уключины и вытолкала лодку на чистую воду. — Теперь ты нянчись с ними! Я устала жить с мертвецами. Они же всё время плачут! Надоест слушать плач мертвецов — оживишь!

На середине она развернулась и поплыла назад, вниз по течению. Несмотря на свою вязкую зимнюю густость, река всё же текла, и довольно стремительно: лодка скоро вошла в поворот и исчезла в буранной дымке, вдруг накрывающей заходящее солнце.

Казалось, там, за поворотом, открывается иной мир, параллельный…

Собаки на берегу тоже провожали Милю, покуда чуткая Гейша не выскочила на берег и не подала голос. Вся свора ринулась в кусты, и гулкий лес опять наполнился лаем.

Однако даже этот сигнал тревоги не сразу вывел Ражного из состояния, сходного с нокдауном, когда удар соперника, словно тень, гасит реакцию на окружающую действительность. Он поднялся на берег и только тут вспомнил, что лишён вотчины, на него ведётся облава и до темноты надо что–то предпринимать с имуществом, собственностью, нажитой многими поколениями…

И исполнить поруку, уходить в Дивье рощенье, где его ждёт соперник.

Некоторое время собаки кого–то облаивали в кустах, однако потом разом смолкли и скоро одна по одной прибежали назад, и опять сцепились кобели. Верная примета — по берегу шёл кто–то свой, хорошо знакомый и, с собачьей точки зрения, совершенно безопасный для вожака стаи. Поэтому Ражный

продолжал стоять открыто, лишь отступив в сторону от калитки и готовый к самому неожиданному повороту.