Волчья хватка. Книга третья

Отпустив Извека, Ражный ничего вдове не рассказал и не объяснял, откуда вернулся мокрым с головы до ног. Впрочем, она сразу же сообразила, где всю ночь носило отрока, только выразительно ухмыльнулась и послала в баню прогреться, благо, невесты только что встали. Он медлить не стал, прихватил полотенце и всё равно разминулся с Белой Дивой всего, может быть, на несколько минут. В предбаннике, на скамейке, лежал утопленный фонарик, и не заметить его сразу было невозможно, поскольку он хоть и мутновато, но светил, как на дне речки, — подсели батарейки. Ражный даже на улицу не выходил, зная, что это уже бесполезно, сел, выключил свет и вновь ощутил щекотливый озноб, хотя в рубленом предбаннике было тепло.

Извеку и народной молве среди горцев можно было верить, Дива и впрямь летала по воздуху…

Он развесил одежду над каменкой, пропотел на полке, сполоснулся наскоро, но просохнуть успело лишь бельё, поэтому солдатский камуфляж досыхал на плечах, а шинель ещё сутки потом висела над печью в сарае.

Вотчинница виделась со своим «любовником» часто, по крайней мере, уже через сутки она выбрала момент, когда девчонки отправились на обязательное омовение перед работой, спросила прямо:

—Что тебе говорил Извек? Про меня? Ражный так же прямо и ответил:

— Ты из породы Белых Див. Одним словом, ведьма.

— Ну ладно, хоть так, — у нее, видно, от души отлегло. — Но ты не верь ему. Горцы любят сочинять небылицы. Такого наплетут!.. Это у них эпос называется. Скучно им в горах по одному сидеть, вот и тешатся. Извек тебе стихи не читал?

— Не читал."

"— Ну, погоди ещё, не отвяжешься. Он же считает себя мудрецом, поэтом. Они здесь все поэты и мудрецы, только уши развесь!.. Вот что он сказал? На чужбине в плену был?

— Был…

— Да в тюрьме он сидел! Колхозный скот в Армении воровали и в Иран угоняли какими–то горными тропами. А там законы суровые, вот и угодил на двадцать лет. Весь эпос…

— Булыга его выручил?

— Ну, выручил. Он многих выручал, чтоб с горцами жить в мире. Они добро помнят…

— Что у тебя с ногой? — зашёл с другой стороны Ражный.

— Хромаю отчего? — усмехнулась вдова. — А он нагородил, мне Булыга сухожилия подрезал? Чтоб не убежала? Ну, сочинитель!.. На самом деле мы сено косили, вот брат мне косой ногу и подсёк. Я с отрочества хроменькая, думала, замуж не возьмут калеченую. Булыга увидел, как я виноград давлю, и такую взял. Хромота любви не помеха…

Вотчинница хотела ещё что–то рассказать, однако невесты, словно белые привидения, уже шествовали в сарай. Но даже и от услышанного Вячеслав поколебался в доверии к Извеку: в самом деле, его откровения скорее напоминали сказку, чем быль. Пожалуй, кроме одного, в чём он уже почти не сомневался, — Белая Дива существовала и могла летать по воздуху, ибо появлялась внезапно и так же исчезала.