Волчья хватка. Книга третья

И он умрёт…

Златовласая склонилась и покрыла космами своими чело Пересвета.

— Зрю сон его! — зашептала страстно. — Рати стоят на поле… Гоноша на красном коне, с копьём!

— Будь женихом сей отрок, снились бы Дивы, — любуясь ножом, заметила товарка. — А ему битвы снятся!.. Исполни отрока, коль он по нраву. Но я исполню рок свой…

— Постой! — воскликнула шёпотом златовласая. — Как же ему избрать невесту, коли одна останусь?

В ответ из темноты лишь смех послышался:

— Выбор всегда за Дивой! Ну, мне пора, уже рассвет поднимается. Прощай, сестра…

И растворилась в сумраке утра.

Едва над степью восстала заря, Пересвет проснулся и узрел златовласую перед собой. Привстал и взора отвести не мог. Из зарева степного красный конь соткался и принялся толкать его в спину, мол, пора! А гоноша всё ещё зрел на Диву и оторваться не мог. Потом спохватился, вскочил и огляделся. На земле валялись две рваные клетки…

— Но где вторая Дива?

— Ушла исполнить свой рок, — смиренно молвила златовласая.

— А засапожник царицы?

— Унесла с собой. Ей без ножа нельзя…

Ражный обескуражился.

— Как же мне избирать, коль ты одна? И прекрасней на свете не бывает?..

Конь и вовсе не позволил даже поразмышлять, вскинул голову в сторону встающего солнца и трубно заржал…

Глава 14"

"Появление Молчуна не просто встряхнуло и взбудоражило Ражного; вдруг наполнило существование в Дивьем урочище ощущением рокового предзнамения. Он почти физически ощутил, как замкнулся большой круг некой предварительной жизни, завершилась обязательная прелюдия перед грядущим будущим. И это будущее вот оно, рядом, и бег времени его уже пошёл или пойдёт, если не в считаные дни, то уж точно в месяцы, и именно здесь, в затерянном горном урочище. Волк словно точку поставил. Оставался единственный вопрос: с чего начнётся следующий круг?

И ответ пришёл сам собой: конечно же опять с поединка! Только не на вотчинном — на Дивьем ристалище.

Ражный сел на ступени крыльца рядом с отстранённым Молчуном, однако же не дотронулся до него, никак не выразил своих звенящих от напряжения чувств. Старуха наконец–то осмелилась и выглянула в дверь, слегка отворив её.

— Ручной, что ли? — спросила с отлетающим испугом.

— Мой брат, — сдержанно представил Ражный.

Вдова осторожно вышла из дому, обошла сторонкой и взглянула спереди.

— А что, похожи, — заключила. — Где он глаз–то потерял?

Вячеслав заметил седую шерсть, отросшую на шраме, затянувшем вспоротый живот Молчуна.

— Лишили его глаза…

— Боярин ничего не сказал, — вспомнила вотчинница. — Что ты с волком будешь.

— Откуда ему было знать? — усмехнулся Ражный. — Не всё делается по боярской воле…

— Он теперь что, так при тебе и будет? — отчего–то встревожилась старуха.