Волчья хватка. Книга третья

Узрев любопытство Пересвета, визирь окинул взором не его, а красного коня и, верно, оценил мошну хозяина.

— Доброго коня купил! Возьми и деву достойную!

На подобном наречии говорили во многих краях Дикополья, где кочевой народ был исстари двуязычен и когда–то прозывался половцами. Однако и новые татары владели им так, словно не были пришлыми из–за Камня, а кочевали по приволжским степям.

— Нет у тебя достойной! — отозвался ражный. — Я омуженку ищу."

"— На что тебе ведьма? — изумился визирь и наконец–то взглянул на Пересвета. — Они с виду хороши, но злобны, не ласковы! Не позволяют даже прикоснуться. И кусаются, ровно львицы!

При этом вынул из рукава и показал замотанную руку. Ражный глянул и усмехнулся:

— А мне твои покорные и даром не нужны. Коль есть Белые Дивы — выводи!

Визирь заохал от горя, захлопал себя по ляжкам.

— Без малого год держал! Вот здесь сидели, две штуки, в клетках! Ещё три дня тому. Никто не брал!.. А ты бы сколько дал за пару? Коня бы дал?

— За пару бы и злата в придачу!

— Ай–ай–ай! Столько лет на базаре! — торговец безутешно по голове ударил. — Дурья башка! Ведь знаю, у каждого товара есть покупатель! Только дождаться надобно!.. Ох, сплоховал! Ведь в битве с омуженками свой тумен сгубил! А сколько потратил, дабы их раны залечить да золотые клетки выковать!.. Почти и даром отдал!..

— Кому?

— Хан взял, эмиру в Самарканд. А ещё и брать не хотел! Чёрных просил… Да я навялил, диковинные зверицы, мол! Пускай потешится. Что чёрные ему? А столь злобных сроду не видал…

Рука скользнула к сапогу, но Пересвет укротил её, к тому же визирь так досадовал, что слёз не удержал, а резать плачущего равно что ягнёнка. Да и конь уже толкал мордой в спину, дескать, три дня как караван ушёл, я в полдня догоню.

И ражный внял жеребцу: прямо у стен детинца вскочил в седло и пустил вскачь по торжищу, благо, что город был долгий, но узкий. А караванный путь ещё и затоптать не успели, ибо по обычаю ровно три дня никто не смел ступать на след, оставленный ханом. Земля была пропахана множеством верблюжьих копыт, и эта борозда тянулась из Сарая прямо в степь. Погоня было увязалась, но скоро выдохлась и затерялась где–то меж холмов. Караван хоть и был тяжело нагружен, однако шёл споро, лишь с краткими ночными привалами, оставляя меты кострищ. И по ним теперь Пересвет считал вёрсты и время, а день меж тем клонился к вечеру, пыльное солнце падало за Волгу, роняя мутную, долгую тень от одинокого всадника. Красный мчал, покуда видел путь, но и когда стемнело в одночасье, не встал, а лишь вынюхивал встречный ветер и ходу наддавал.

В тот предвечерний час хана Тохтамыша преследовал не только одинокий всадник. Десятки мелких волчьих стай, по–зимнему голодных, прельщённые сытным духом, трусили следом, в надежде поживиться отбросами.