Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Ражный спустился вдоль пунктирной протаявшей строчки среди снега, отыскал крошечный омуток в мелком галечнике и уж было достал топор, озираясь на деревья, но заметил, что еще ниже поблескивает озерцо, куда наверняка весной поднимается рыба. За бурлящим от ключей озерцом родник превратился в хороший ручей, и Ражный не стал останавливаться, пошел дальше, до глубокой воды, не перемерзающей даже в лютую зиму.

Через три километра неспешного хода он оказался на берегу речки, которую было уже не перепрыгнуть, а судя по пойме и изжеванным корням наклонившихся деревьев, весной здесь был могучий поток. И марево, царящее повсюду, здесь едва теплилось, отчего резко спало напряжение пространства: жить в пограничном Правилу состоянии было невозможно да и опасно. Он выбрал ровную площадку в трех саженях от воды, примерился было срубить первую сосну и тут увидел, что дальше по реке начинается зрелый ельник и берег там вроде бы выше, да и не так просто будет отыскать избушку в густом, тенистом лесу.

Оказавшись в сумеречном ельнике, Ражный ощутил желание идти еще дальше, но остановил себя, воткнув топор в дерево: так можно уйти до южного моря…

Он сбросил тулуп и куртку, пошевелил рукой, испытывая рану на предплечье, и, поплевав на руки, в три минуты уронил на землю первую ель – приглушенный вздох вместе со сбитым инеем полетел по тихому лесу. Высокая и прогонистая, она легла вдоль речки, обозначив таким образом фасадную стену. Следующее дерево он положил поперек и, когда утихло шелестящее эхо, внезапно услышал булькающий голос, похожий на голос токующего тетерева, и как-то щемяще повеяло весной. Он осторожно положил топор, чтоб не спугнуть птицу, послушал пение и так же внезапно уловил фальшь.

Это был не косач, да и не поют они в предзимье!

Ражный вышел из сумрака в редколесье, где голос был звонче, и показалось, что это детский плач со сдавленными всхлипами. И не простой, а будто молитвенный – явно слышался церковный распев. Но тут откуда-то прилетел черный дятел, сел над головой и принялся долбить по сухому сучку, заглушив все остальные звуки.

Нужно было привыкнуть к новому пространству, населенному непривычными обитателями, внезапными видениями и голосами."

"Он вернулся в ельник, свалил еще два дерева и выставил по углам закладные камни. Сначала думал поставить обыкновенное промысловое зимовье, размерами два метра на два, которое рубится в течение шести часов из неошкуренных бревен в «бабий» угол, если есть пила, и в «чашку», если из инструментов один топор. Еще часа четыре уходило, чтоб настелить пол, сделать утепленную накатную кровлю, сложить камелек и нарубить дров: до весны, до дождей, можно ночевать в тепле, а покрыв берестой накатник – и вовсе круглый год.