Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Эти неспешные приготовления усмиряли не только птиц на деревьях, а и самого Ражного: умиротворяющая приземленность события никак не соотносилась с предстоящим смертельным поединком. Узник же в затемненной клетке ходил, как рассвирепевший лев, сотрясал телегу и пугал внезапным, нечленораздельным стоном трепетные крылья воронья.

Разогрев наконец-таки железо, экзекутор заскочил на телегу, откинул тряпку с задней стороны клетки и сунул арматурину между прутьев. Прежде раздался утробный рев, потом пахнуло вонью паленой шерсти, и в следующий миг из открытой клетки серым сполохом выскочил волк.

Ражный оторопел от неожиданности. Настроенный увидеть калика – пусть озверевшего верижника, но все же в человеческом образе, – он в первое мгновение попятился назад. Когда же зверь, спрыгнув на землю, присел и ощерился, он узнал Молчуна: прижатое левое ухо была с пулевой пробоиной.

Но что же сотворили с ним?! Вместо одного глаза зияла черная, с запекшейся кровью, дыра, на втором – гнойное бельмо. Из разбитого носа сочилась сукровица, старые раны изодраны, а на серой шерсти – горелые пятна пежин от шеи до репицы хвоста.

И только ослепительно-белые клыки, обнаженные в немом оскале, оставались невредимыми и первозданными."

"Разъяренный до крайней степени, он ничего не понимал, не чуял, да и вряд ли что видел, лишь угадывая перед собой человека. И все – от бешеного пенного оскала до пружинистой, хищной походки и поджатого полена – все в нем было звериным. Совершенный им за краткую жизнь величайший путь эволюции был уничтожен, превращен в ничто за считаные часы.

Достойную казнь придумал Ослаб, решил вернуть ему Ярое сердце, сведя в Судном Пиру с очеловеченным зверем…

Ражный не мог даже изготовиться, принять какую-то стойку, положение – опыта схваток с хищниками не было, он лишь мечтал отыскать берлогу и потягаться силами с медведем.

А волк уже имел опыт, расправившись с Кудеяром: судя по следам, схватка длилась полчаса, не меньше – не так-то просто было взять одичавшего лесного человека…

– Молчун? – негромко окликнул он, более оттого, что был растерян и ошеломлен видом волка.

Тот не услышал, захлебываясь от ярости, сделал первый скачок и, не останавливаясь, в тот же миг – стремительный боевой бросок. Ражный отшатнулся, волчьи клыки захватили пояс аракса и, сдернув с него кованую бляху, оставили два глубоких, будто отштампованных следа. И только сейчас он вспомнил, что вышел на поединок в чужих одеждах, напитанных незнакомыми волку запахами, если он что-то мог улавливать разбитым носом со вздувшимися ноздрями.