Волчья хватка. Волчья хватка – 2

 – Останешься в лоне воинства, а когда вернешься из странствий, Ослаб уж другой будет, а дважды за один грех не судят.

– Я бы пошел, – тоскливо вымолвил он. – Да ведь бродяжат-то от переизбытка ярости, когда тесно становится в Засадном Полку.

Далеко за полночь Ражный увидел из оконца мерцание свечи и в самом деле чуть не сбежал из затвора.

– И ты пришла искушать? – спросил он горько.

– Нет. Ждала, когда перестанут ходить искусители, – сказала суженая. – Боялась, поддашься и уйдешь…

– Зачем же пришла?

– Сначала хотела разделить твою участь. Забили б тебя в вериги – пошла бы за тобой в Сирое Урочище, – призналась Оксана. – Честно сказать, ждала… Хотела заклепать на тебе цепи и себя приковать к ним. И пойти так… Не бойся, не отяжелила бы груз твой, напротив, половину бы на себя взяла… Да не достались вериги ни тебе, ни мне. Обманули искусители…

– Что же мне грозит?

– А тебя, суженый, убить хотят. – Свеча затрепетала в ее руке. – Ослаб назначил казнь лютую – поединок.

– Достойная казнь! – Ражный засмеялся. – И мечтать не смел!.. Но с кем поединок?

– Мой дед сказал, поехали в Сирое Урочище с верижника цепи снимать, чтоб против тебя выставить. Есть там калик один буйный, по прозвищу Нирва. Не человек – зверь, столько, говорят, народу безвинного сгубил. На ристалищах двух араксов до смерти задавил…

– Пусть будет Нирва, – согласился он. Так называли аракса, который тушил священный огонь после свадебного обряда.

– Поединок зримым объявлен, – продолжала шептать Оксана. – Все иноки соберутся, что есть в Урочище, араксов из окрестных вотчин созывают…

– Еще лучше. На миру и смерть красна…

– Я проститься с тобой пришла…

У Ражного шевельнулось сомнение: Ослаб мог предполагать, что суженая непременно побежит к нему, и поведал Гайдамаку о страстях предстоящей казни – все еще надеялся искусить Ражного, склонить к побегу в мир…

– Что же ты меня раньше соперника жизни лишаешь? – снова рассмеялся он. – Погоди до утра и приходи на ристалище. Там и простимся, прежде чем задавит меня Нирва.

– Вот, возьми. – Она достала из сумки рубаху и пояс аракса. – Гайдамак прислал… Принять просил дар, во искупление вины.

– Но завтра все узнают, чей это наряд.

– То будет завтра… А это – от меня, на всякий случай.

Оксана положила поверх одежды небольшой, узкий засапожник, только что откованный и еще горячий. Сама же погасила пальцами свечу и ушла в кромешную, холодную тьму.

Он подержал в руке ухватистый, проворный нож, попробовал пальцем лезвие и сломал с сожалением, засунув между бревен сруба…

Поединок был назначен на том же ристалище, где когда-то Ражный сходился на потехе с боярым мужем.