Волчий лог

Не успели мы с Никоном устроиться за столом, как в сенях тихо стукнула дверь, и в кухне появился Сэм.

— Чего звал?

Безопасник придвинул к себе стул и сел, тяжело опершись о стол рукой. На покрасневшем от мороза лице некрасиво выделялась белая рытвина шрама. Меня она с детства пугала. И даже сейчас, когда былые страхи остались позади, грубый рубец казался зловещим и придавал Чадову слишком суровый вид.

— Это я попросила, — не отводя взгляда от опущенного вниз уголка рта, ответила я. Смотреть в глаза не хотелось. Сэм слишком уж любил показывать на мне свою силу, а я сейчас была не в том состоянии, чтобы ему противостоять. — Брагино собираются купить.

— Кто?

Вопрос упал тяжелым камнем.

— Брягинцев. Он с экскурсией недавно приезжал.

— Я помню. Выходит, это разведка была? — хмыкнул Чадов. Он устало потер лоб и спросил: — Откуда сведения?

— Сам сказал.

— Виделись?

— Да.

Мне достался долгий сканирующий взгляд. Неприятный такой, тяжелый. Я чувствовала, как он ползет по моему лицу, спускается на шею и замирает где-то в районе груди. Сразу же захотелось подтянуть вырез платья повыше, но я только передернула плечами и все-таки посмотрела в чуть раскосые глаза. Там была откровенная насмешка и непонятная злость.

— Понравился, значит? — неприятно осклабился Сэм.

— Это к делу не относится, — отрезала я.

Не хватало еще перед кем-то отчитываться! Моя жизнь, мне и решать, как жить.

— Ладно. Егору завтра доложу, — поднимаясь, сказал Чадов. — Все-таки негоже первую волчью ночь портить. А ты поосторожнее с этим своим, — посмотрел он на меня. — На контору простые люди не работают.

Твою дивизию! Вот почему я ничего не нашла на Брягинцева! Значит, он из органов… Вот уж повезло так повезло!

— Я тебя услышала, — ответила безопаснику и выдержала еще один пристальный взгляд.

— Ну-ну, — усмехнулся Сэм.

Он кивнул Никону и вышел.

— Нравишься ты ему, — неожиданно выдал Власов.

— Чего?

Я с удивлением уставилась на Никиткиного друга.

— Он на тебя давно заглядывается, — неторопливо кивнул тот. — Ты еще девчонкой голоногой бегала, а он все на тебя смотрел, глаз не отводил.

— Кто, Сэм? Ты ничего не путаешь? Он меня терпеть не может. Всю жизнь придирается.

— Это только видимость, — покачал головой Никон и потер колено. — Ненастье будет, не иначе, — вздохнул он, поднимаясь со стула. — Ноет, проклятое.

Ногу Власову прострелили во время войны, и хотя на оборотнях любые раны заживают без следа, Никону не повезло. Пуля оказалась особенная. То ли серебро в ней было, то ли какой-то сплав, только подействовала она на волка, и хромота от перебитого сустава на всю жизнь осталась.

— Ты иди домой, Инга, — посмотрел на меня Власов. — Отдохнуть тебе нужно. А за Никитку не беспокойся, ничего с ним не случится.