Волчий лог

Что бы ни происходило, она всегда твердо убеждена в том, что все будет хорошо… Какой-то врожденный оптимизм.

— Гор? — поторопила меня Ниша.

— Через пару-тройку недель.

— А почему так долго?

— Подготовиться нужно.

Я прижал Нику к себе, и тут же услышал возмущенный ор. Черт… Про рыжего забыл. Крыся моментально напомнил: выпустил когти и вцепился в мою руку.

— Ладно, согласен, ты в своем праве, — посмотрел в бесстыжие кошачьи глаза. — Но все равно наглеть не стоит. Иди давай.

Крысю долго уговаривать не пришлось. С инстинктом самосохранения у этого мелкого все в порядке, знает, когда срулить.

Рыжий пушистый хвост мелькнул в дверном проеме, а я вернулся к тому, на чем нас с Никой так не вовремя прервали.

Стас

Прошло уже десять дней. Десять дней без Инги и Никиты. Он считал каждый.

Никогда раньше не думал, что может быть так тяжело одному. Казалось бы, привычная работа, задание, так похожее на те, которые он обычно выполнял, рассчитанная по минутам жизнь, утекающая сквозь прицел винтовки, холод внутри и цель — не человек, просто цель. Только вот в этот раз все иначе. Не может он воспринимать все отстраненно. Следит за Строевым-страшим, уже наизусть выучил его обычный маршрут, знает, когда тот встречается с сыном и где они бывают, а внутри и в помине нет той спокойной расчетливости, к которой он привык.

Последнее дело. Его последнее дело, после которого — все. Полная и безоговорочная отставка. Пусть говорят, что бывших не бывает, но не в его случае. Слишком много эмоций в душе, слишком велико желание быть рядом с семьей, слишком хочется дать им спокойную и счастливую жизнь, чтобы не боялись за него, чтобы никогда больше ему не пришлось видеть во взгляде Инги тот затаенный страх, с которым она смотрела на него в аэропорту, когда они прощались.

Жена боялась. За него, за них, за будущее. Тщательно скрывала свой страх, делала вид, что все в порядке, но он ведь все чувствовал, видел по глазам, ощущал в прикосновениях и поцелуях.

— Барс, объект направляется к вам, — ожила рация, отвлекая его от мыслей о семье.

Что ж, хорошо. Скоро все закончится. Осталось всего несколько дней. Старик слишком хитер, обложился охраной так, что не подобраться, но это ему не поможет. Ни ему, ни его сыночку. А вот, кстати, и он. Разболтанная походка, модная одежда, смазливое лицо. Только в прицеле винтовки все видится по-иному. Боевая оптика умеет обнажать самую суть человека, и сейчас он рассматривает не холеного московского мажора, а трусливого избалованного гаденыша, выросшего в тени властного, всемогущего отца и привыкшего, чтобы за ним подтирали.