Волчий лог

Секунда — и вместо взъерошенного звереныша напротив него замер испуганный мальчишка. Бледный, зареванный, с плотно сжатыми губами и воинственно вздернутым подбородком.

Стас почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Проклятье, чему там дрожать? Он мгновенно перекинулся, подхватил Никитку на руки и крепко прижал к себе.

— Ты молодец, Ник! — прошептал мальчишке, до одури вдыхая родной запах своего волчонка. Вот так. Своего. И точка.

— Я тебя так ждал! Я верил, что ты меня найдешь, — всхлипнул Ник и уткнулся ему в шею, и Стас почувствовал, как губы разъезжаются в идиотской улыбке.

— А чего ж побежал? — грубовато спросил он, пытаясь избавиться от комка в горле.

— Испугался. Думал, еще какие-то бандиты напали. Вы же в масках были.

— Все уже позади, — хмыкнул Стас. — Поехали домой, там мама нас заждалась.

Никитка ничего не ответил, только плотнее обхватил его руками за шею, а он пошел к машине, прислушиваясь к тому новому, что вошло в его жизнь вместе с этим мальчишкой.

Пока их не было, парни уже успели погрузить строевских охранников в машину, и ждали только его.

— Уходим, — кивнул он своим бойцам.

***Стоило выехать на трассу, как небо потемнело, и снова пошел снег. Сначала мелкий, едва заметный, но с каждой минутой «белый шум» набирал обороты, и уже вскоре лепил в лобовое так, что дворники с трудом справлялись.

Стас покосился на примолкнувшего Никитку. Уснул. Полчаса болтал, не останавливаясь, а сейчас вырубился. Сломило пацаненка. Поел, и развезло в тепле и безопасности.

«Ты же теперь от нас никогда не уйдешь? — возник в памяти настойчивый вопрос Ника. — Ты же нас с мамой не бросишь?»

И вспомнилось собственное детство и похожие вопросы, которые он так и не смог задать.

…Та зима выдалась для девятилетнего Стаса богатой на события. Отец перевез их с мамой в Москву, в квартиру, что досталась ему от деда, и Стас попал новый мир. После небольшого закрытого городка столица показалась ему огромной, торопливой и многообещающей. Все куда-то бежали, двери вагонов метро закрывались с поразительной скоростью, эскалаторы уплывали далеко под землю, и ему ужасно нравилось спускаться в гулкое нутро подземки и наблюдать, как навстречу медленно ползут ступени, везущие людей наверх, в шумный и суетливый город.

Москва пришлась Стасу по душе. Как и новый двор, и новые друзья, и новая школа."

"Он так погрузился во всю эту новизну, что почти не замечал ни грустных взглядов матери, ни задумчивости отца, ни его все более частых отлучек. «У папы дела, сынок», — объясняла мать, и он верил. Легко верить, когда тебе всего девять, и жизнь еще не показала свою поганую изнанку.

Отца Стас обожал и страстно мечтал быть на него похожим — таким же сильным, уверенным и умным.