Волчий лог

Джип утробно рычал и упрямо катил вперед. Да, это не моя многострадальная «Калина»! Та бы уже давно увязла в белом месиве и заглохла. Я крепко держала руль, вглядываясь в едва видимую дорогу, и старалась не сбиться с еле заметной колеи. Главное, не съехать. Остальное не страшно.

Сынка отложил мобильный.

— На обочинах сугробы выше, — глядя в окно, тихо сказал Ник. — Если смотреть на них, то мы не потеряемся.

— Точно, — улыбнулась я, включая радио.

Нужно было отвлечь сына от напряжения, повисшего в салоне. Ни к чему ребенку лишние загрузы.

«Между нами любовь, между нами любовь, — донеслось из динамиков. — Между нами любовь, вот такая, вот такая любовь…»

Под динамичную песню группы «Серебро» дело пошло веселей. Машина уверенно пробиралась сквозь буран, вскоре показался указатель на Брагино, и спустя двадцать минут мы уже уткнулись в заметенные сугробами ворота.

Те медленно разъехались в стороны, заставив снег осыпаться. Как же хорошо, что Стас распорядился установить новую электронную систему, и теперь не нужно было выходить из машины и возиться с тяжелым замком.

Охранник выглянул из сторожки, но я не стала останавливаться и сразу поехала к дому, где нас уже ждала невозмутимая баба Люба и вкусный горячий ужин.

***Сон был таким реальным, что я проснулась в холодном поту и потом еще долго не могла отдышаться. Перед глазами снова стоял тот промозглый осенний день, наглое лицо ухмыляющегося Вадима, его тяжелый взгляд, злость и презрение, и где-то в самой глубине — страх. Едва заметный, подленький, трусливый.

— Ну и что? Где теперь твоя гордость? — вновь звучал в ушах ненавистный голос. — Все? Нету? А нечего было выделываться. Тоже мне, королева нашлась! Нищета деревенская. Да я таких, как ты, пачками пользовал и выкидывал. И тебя выкину. Пошла вон, шавка беспородная!

Вадим тогда говорил, а я слушала и безуспешно пыталась подняться с холодного пола. Тело болело. Болело так, как никогда в жизни, но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось у меня в душе.

Ненависть. Тяжелая, страшная, нечеловеческая. Та, от которой нечем дышать и которая горит внутри едким огнем. Она единственная дает мне силы и помогает подняться. Она единственная меня поддерживает и толкает вперед, к красивому, но такому мерзкому лицу. И она же заставляет улыбаться, наблюдая, как стекают по нему капли крови из распоротой моими когтями щеки.

— Ах ты, тварь!"

"Удар приходится в грудь, выбивая дыхание и заставляя хватать воздух разбитыми пересохшими губами. А следующий — откидывает к стене, и на меня со всех сторон наползает спасительная темнота, отрезающая звуки мужского голоса, смех и отборный мат, перемежающий мерзкие по своему смыслу слова.

***Утро принесло ясную солнечную погоду. Даже удивительно.