Волчий билет

Земы сидели в общем зале, играли в нарды друг с другом. Это было их обычное занятие в офисе, играть в нарды, а после каждой партии ставить щелбаны в лоб проигравшему, столько, сколько фишек проиграл. И так ума нет, подумал я, еще по голове друг друга лупят. Прошло минут десять, прежде чем Фил позвал их поговорить, видимо, непростое для него решение, раз готовился. Вышли они минут через тридцать, немало для разговора. Никому ничего не сказав, прошли на выход, только на меня бросили одновременно такой взгляд, будто я игрушку у них забрал в детском садике. Поехали закрывать тему, подумал я.

Но в офисе они не появились сегодня. Не появились ни завтра, ни послезавтра. Значит, приняли другое решение.

А на днях случилось такое событие. Приезжаю я в офис, а там суета какая-то, все в сборе, вроде как на стрелку собрались, догадался я. Прошел к Филу в кабинет, там самые старшие, как обычно, тусуются, обсуждают что-то. Поздоровавшись, поинтересовался, что случилось.

Оказывается, один барыга, конкретно – Капустинский торгаш платьями и всякими бирюльками для невест, кинул нас с крышей и переметнулся к этому новому хозику из Москвы. А тот набил нам стрелку за городом, и пацаны решили с ним вообще не базарить, а сразу переломать кодлой их всех, чтобы другим неповадно было. Теперь переведу на русский. Короче, один предприниматель, владелец свадебного салона, торговец свадебными платьями, костюмами и принадлежностями, платил за нашу защиту нашему фонду. Раньше он на квартире нелегально торговал, а конкуренты стали информировать налоговые органы о его незаконной деятельности. Тогда он обратился к нам, через Капустина Игоря, так как был его одноклассником. Игорь поехал с коллегами по своему опасному бизнесу и погрозил пальцем конкурентам. С тех пор дела его пошли в гору, он поднял свой бизнес и переехал торговать в торговый центр. И вдруг он заявляет Капусте, то есть Игорю, что теперь он будет платить не нам, а этому новому криминальному авторитету из Москвы. Естественно, это вызвало праведный гнев у сотрудников нашего благотворительного фонда, и все высказывались за то, чтобы положить в больницу этого москвича, чтобы не отнимал впредь наш хлеб. Переговоры были назначены на три часа дня на пустыре за городом, потому народ собирался в офисе, оставалось еще пару часов до встречи.

– Фил, это фигня какая-то, – сказал я Филу, когда до меня дошло в чем дело, – Думаешь, этот Кичо настолько глуп, чтобы набивать нам такую стрелу, да еще за городом? Он явно чует, чем это пахнет, и будет готов ко всему, это подстава какая-то.

Повисло молчание, в кабинете Фила, видимо, эта очевидная мысль никому в голову не приходила, до сих пор.