Волчий билет

– Егор, что ты там говорил, про харчи? – вот что делает надежда с человеком.

День прошел спокойно, а наутро открылось окошко, – Егоров, – раздался властный голос.

Егор пошел поговорить. Пошушукался там. Он что, Егоров Егор, подумал я, может быть, еще Егорович, или скорее – просто кличка, свои данные ему лучше скрывать, если, конечно, он на волю рассчитывает.

– Про тебя спрашивали, – пробубнил он мне вернувшись, – Очень недовольны, что молчишь, сказали делай что хочешь… – затем сделал паузу, замахнулся на меня, но с улыбкой, прокричал громко, – Ты у меня сука, заговоришь, рано или поздно, – и ударил по душке кровати, которая сильно зашаталась.

Хороший знак, подумал я, раз им мои показания очень нужны, видимо, блефуют.

– А-а-а, – картинно простонал я. Все заулыбались, заценили…

Так прошло три дня. Все мои допросы, в-смысле – предназначавшиеся, были обращены к Егору, по утрам, что меня очень устраивало. Семеныч, видимо, помогал мне отовсюду, или Хохол, какая разница…

На прощание я пожал руку всем, на всякий случай…

Эти уроды, которые менты, даже не удосужили меня допросом на прощание, видимо, поняли, что бесполезно. Я сначала радовался, но потом мне стало чуточку обидно.

Да не, срать я на них хотел, вон с той колокольни, даже маленько припрыгнул, на выходе.

В этот раз я шел по улице с ощущением того, что отсидел лет двадцать, и вспомнил, о чем, типа, люди думают, отсидевшие. Думаю, что острее ощущают происходящее. Птицы поют, воробьи кажется, тепло, ветерок, запах пыли и асфальта – это хорошо, жаль, конечно, что отцвела сирень, но могло же быть и хуже. Вонь параши, потных тел, баланда из ячменя, чей-то страх, агрессия, интрига и недоверие, чур меня чур. Еще эта вонь прокуренных матрасов, все, даже не напоминайте. Пыль, асфальт – куда лучше.

Никто меня не караулил, в этот раз, и я решил прогуляться пешком до дому по городу. Далеко, но сегодня в удовольствие. Хоть и не терпелось узнать все точно, но сначала надо помыться.

Каково же было мое удивление, когда я вошел в офис, а никто особо не удивился и не обрадовался. Синяки были уже почти незаметны, а улыбку я припрятал. Только Фил проворчал, что вечно я куда-то пропадаю, не предупредив коллег, по опасному бизнесу.

– Ты что не знаешь где я был? – увлек я его в кабинет. Только тогда он заметил мою ослепительную улыбку.

– Нет, что случилось?

– На базе, где ему еще быть.

– Не знаю кто, но приезжал ночью кто-то, собака залаяла, Вова в лес ушел, переждал, дня три назад. Темно было, но кто-то прогулялся по базе, несколько человек, ушли пешком, подальше ждала машина. Так, и тебя три дня не было, ты что, сидел?

– Да, Валиев, все знает, вообще все, представляешь?

– Да ну, и про Хохла?

– В первую очередь про Хохла, только фамилию Вовину не знает, один я знаю.

– Поздравляю, ты не стукач.