Волчье сердце

— Мне нравится это платье. Мое любимое.

Вере оно тоже нравилось. Сквозь тончайшую ткань на спине остро чувствовалось тепло его рук, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы отшагнуть, лишив себя этого ощущения.

— Хочу в душ, — сообщила она, включила воду и сняла с себя платье.

Из нижнего белья на ней были только черные трусики. Его взгляд уперся в нежную и глубокую ложбинку между грудей.

— Впечатляюще, — глухим от желания голосом произнес он.

— Ты или со мной, или выметайся, — предупредила она.

Майер не стал ничего отвечать — принялся раздеваться.

Вера стояла перед ним такая красивая, почти голая... как обычно, слегка надменная, оттого невообразимо сексуальная, а он, стягивая с себя одежду, не мог оторвать от нее взгляд.

Приняв ее шумный вздох за нетерпение, снова притянул к себе. Когда их губы соприкоснулись, Вера поняла: это именно то, что ей нужно. Близость, страсть. Секс — быстрый, бездумный. Чтобы снова почувствовать себя живой. Как тогда... С одним отличием: сейчас ей не нужно оправдываться перед самой собой за свои аморальные порывы и желания. Не нужно стыдиться своего удовольствия.

Майер, может, и чудовище... но ведь он — ее чудовище.

Эта мысль так взволновала ее, обдав волной возбуждения, что, видимо, отразилась в глазах, и Янис это заметил. Уловив секундную оторопь, задержал взгляд на ее лице. Вера быстро качнула головой, сняла с себя трусики, наконец полностью обнажившись, и шагнула под душ.

Поначалу замерла, вздрогнула всем телом — слишком прохладная была вода. Сердце захолонуло, подступило к горлу. Майер, сосредоточенный исключительно на ее теле и своем желании, казалось, этого холода и не заметил. Сначала жадно приник к губам, но потом, будто недоцеловав, оторвался и развернул спиной. Снова обнял. Стиснул, как окольцевал, — так крепко, что какое-то время невозможно было вздохнуть. А он все держал. Сжимал. Прижимал к себе так, словно хотел приплавить. Срастись кожей.

Холодная вода лилась сверху. Вера тонула, но уже в других ощущениях — ее снова окатила волна острого, болезненного возбуждения, и на место ледяной дрожи пришел раскаленный озноб. Тело горело пламенем. Они оба горели — без долгих поцелуев и искусных ласк. Ничего они не делали, разом вспыхнули оба, едва коснувшись друг друга голой кожей.

Вера шевельнулась, рвано вздохнула. Вкладывая в этот то ли вздох, то ли стон все свое нетерпение. Подалась назад, теснее прижимаясь ягодицами к его твердому члену — так хотелось наконец ощутить его в себе. Янис расслабил руки, скользнул ладонями к ее животу, потом снова вверх, к груди. Обхватил, сжал в небрежной ласке, сорвав с губ Веры очередной протяжный стон. Ее беззащитная нагота крошила остатки его выдержки.