Волчье сердце

Видимо, в нем еще теплилась надежда, что они обознались.

— Если мужик за пятнадцать минут оставляет бабе тридцать пропущенных звонков, то он либо ее папа, либо муж, либо любовник. Теперь угадай с трех раз, кем мне приходится Янис Майер, — с издевкой сказала Вера. — Сплю я, бл*ть, с ним! Любовник он мой!

«Бледный» еще больше побледнел, затем густо покраснел. Краска прилила к щекам, поползла к вискам и залила бритую макушку. Жила на лбу «длинного» вздулась так, что, казалось, вот-вот лопнет.

— Зябе надо звонить, — выдавил из себя «малыш».

— Звони, — буркнул «длинный».

«Бледный» угукнул, бросил рамку на стол и сунул руки в карманы куртки, показывая, что, вроде как, звонить Зябе не его задача. «Малыш» скривил щучий рот, глянул на Веру, потом на своих подельников и мотнул головой в сторону двери. Они вышли из дома, и Вера осталась одна. Она несмело взяла со стола рамку и прижала к себе. Вид варварски разорванной упаковки и разбросанных по столу личных вещей привел ее в отчаяние. Словно это не с фоторамки бумагу содрали, а с нее самой все содрали. Она простояла так несколько минут, борясь со слезами и прижимая к себе фоторамку. Потом, медленно выдохнув, сложила свои вещи обратно в сумку. Все, кроме телефона. Его эти мрази пока не вернули. Еще через несколько минут «длинный» вернулся в дом, проводил ее в комнату поменьше и запер.

— Счастливое платье... Поминальное, бл*ть... Точно у кого-то сегодня будут поминки... — проворчала Вера и беспомощно приткнулась к краешку дивана, стоящего у дальней стены. Все это время она не забывала, какое на ней платье, и молилась, чтобы не пришлось снимать пальто.

Точно не могла сказать, сколько прошло времени. Дверь отперли и снова вывели ее в большую комнату. За столом сидел, судя по всему, тот самый Зяба, которому должен был звонить «малыш». Еще один стул был отодвинут, словно приготовленный, чтобы кто-то на него сел.

— Меня зовут Леонид Григорьевич, — почему-то решил представиться он и указал на стул, приглашая ее сесть с ним за стол.

Но Вера не села — осталась стоять у стола, напряженно скрестив руки на груди.

— Мне все равно, как вас зовут. У вас будут большие проблемы.

— Не надо волноваться, вас сейчас отвезут домой. Янису Владимировичу уже позвонили.

— То есть я могу идти?

— Конечно. Вы здесь гостья, а не пленница. Жена не должна отвечать за ошибки мужа. Поэтому я прошу прощения за все неудобства.

— Я сама доберусь на такси. — Вере было плевать на его извинения и на его слова. Она хотела только одного — побыстрее убраться отсюда.

— Это всего лишь меры безопасности. Янис Владимирович ждет вас дома. Не будем волновать его еще больше. Скажите, что с вами все в порядке, и мы выезжаем, — напряженно сказал Леонид Григорьевич, кладя на стол ее телефон.