Волчье кладбище

Милек Кочински объявил, что Себастьяна будет играть Тео. Питера как в зад вилкой укололи, выражение лица было примерно такое же. Я решил, что Кочински не желал видеть своего сына-злодея в роли злодея.

– Разумеется, дело в другом, – отмёл моё предположение Адам. – Разве не очевидно, Макс, что Тео сам потребовал себе эту роль, чтобы досадить Питеру? А Кочински согласился на это, потому что последовал моему совету занять Тео чем-то увлекательным. У Себастьяна больше всего текста, значит, недели на две Тео будет под контролем.

Тео поспешно нацепил повязку на бёдра. Его дерзкая нагота выглядела вдвойне неуместной, учитывая, что он натворил этой ночью. Вместе с бедуинской тряпкой Тео украл у Питера его свет. В зале как будто выключили огни рампы, отражавшиеся на лице Питера, – он потух в мгновение, как задутая спичка. Надо полагать, Тео достиг желаемого эффекта, но мы не могли ничего с этим поделать.

В небольшом перерыве к нам присоединились Секвойя – он теперь мыл полы между рядами – и Робин, бледный, но поднабравший сил. Джо помог ему, чтобы не зацепить плечо, облачиться в рясу молочного цвета.

Вторая часть лицедейства началась с разборок. Когда Дарт вошёл и отвлёк Кочински, Питер сделал Тео замечание по поводу роли, того, как нужно было сыграть. Тео подошёл к Питеру вплотную. Все вокруг напряглись.

Тео надменно скривил губы.

– Разуй глаза, Питер Секвойя. Твоё будущее не на сцене, а знаешь где? Во-он там, между рядами!

Тео указал на отца Питера.

– Когда я стану ректором Роданфорда, ты будешь уборщиком! И знай своё место!

– Питер! Оставь его! Синяки! На лице синяки будут! Ему же на сцену! – кричал Поттегрю.

– Зато за мученика сойдёт! – не унимался Питер.

Наша борющаяся куча-мала перевалилась со сцены на пол, кто-то случайно зацепил Робина, у того на левом рукаве проступила кровь.

– Остолопы! Смотрите, что вы наделали! – Дарт подбежал к Робину, усадил его в кресло в первом ряду. – Зовите врача!

Джо выбежал за помощью.

Мы разняли дерущихся. Я держал Питера, чтобы вновь не сорвался.

– Ты – труп, Кочински! Слышал? – обещал Питер.

Тео, держась за челюсть, скалился, как гиена.

– Займитесь ими, Поттегрю! – приказал Милек Кочински. Он с Дартом повёл Робина в медпункт.

Поттегрю хлопнул ладонью по сцене.

Через пару сцен нас посетил отец Лерри, в руках его была квитанция. Как всегда, клянчить пришёл.

– Мне сказали, что мистер Кочински здесь.

– Был, но уже нет. – Поттегрю спрыгнул со сцены и рассказал о приключении с монахом Робином.

– Прострелена рука? – ужаснулся Лерри.

– Да, теперь ни писать, ни онанировать! – заржал Тео.

– В таком случае я не вовремя, – смешался священник.

Репетиция кончилась около семи, и, признаться, чёрт-те что выходило. Такое представление никуда не годилось.