Волчье кладбище

– Ему надо грядки полоть, – сказал я. – А мне – на поле быть.

– В жизни всегда так, – просто заметил Питер.

Через два часа весь род чертополоший был злостно изгнан, а нечто новое слепо и безрассудно высеяно. Теперь мы вывозили мусор. Парни покинули площадку около часа назад.

У ворот, куда мы свозили падшую от наших рук расторопшу, неожиданно пронёсся Джо, демонстрируя лучшие вингерские результаты. Затем послышался развесёлый хохот. К нам шумно двигались Питер с Робином. Оба искупавшиеся, с влажными волосами, в выходных брюках и рубашках. От обоих плебейски несло туалетной водой.

– Сто двадцать пять кубов, – настаивал Питер. – Мощность в четыре лошадиных силы.

– Дело не в мощности мотора, а в общем качестве езды, – говорил Робин. – Запихнуть коробку передач с двигателем под один корпус – вот это я понимаю видение будущего.

– Ты всё равно не можешь отрицать, что Lambretta всегда будут вторыми, – сказал он.

Робин повертел пальцем у виска.

Питер обратился к нам:

А мы с Адамом сами походили на одно сплошное свиное рыло и пахли острым мускусом с оттенком разлагающегося аммиака.

– Будем позже, – сказал я. – Джо с вами?

– Вряд ли. А вы не слышали разве?

– Нет. А в чём дело?

– «Кастратам» два очка дали.

– Это расстроило Тео.

– Куда там! – Робин схватился за живот, не сдержав приступ смеха.

Питер солнечно ухмылялся.

– Джо последним пошёл мыться. Боялся Тео – тот караулил его. В общем, Тео заломил ему руки, а Гарри держал лезвие…

– На кой чёрт? – помрачнел я.

Адам оторвался от земли и поправил очки.

Два балбеса, заливаясь, пытались объясниться:

– Вообще ничего не оставили! – Питер эмоционально жестикулировал. – Ни волоска!

– Он только что пролетел мимо, с вздыбленным ёжиком, как будто электричеством его долбануло, – говорю я.

Парни переглянулись и разом заржали.

– Шервудский лес ему сбрили! – выпалил Питер. – Теперь Робину Гуду негде прятаться!

До меня дошло, и я тоже начал ржать, скрутившись и держась за живот.

Адама история не повеселила. Он вернулся к мусорной куче.

– Лейбористы надавали консерваторам! – смеялся Робин.

– Чёрт, должно быть, унизительно, – весело возмутился Питер.

– Джо-то какая разница? Его мама всегда будет той единственной, кто видел его погремушку.

– Ты забыл, он с нами ходил вчера.

– Да, но сомневаюсь, что там что-то было. Мэтью утверждал, что у бедняги ещё продолжаются поллюции.

Питер пожал плечами.

– Будем позже, – сказал я.

Отцепившись, парни пошли вверх по тропинке, и до нас докатывалось дурашливое песнопение:

Мы поднялись наверх, чтобы обмыться, закинув по пути грязные шмотки к Секвойе в прачечную. Бедняга Джо! Не стать ему мужчиной в Роданфорде.

Мы всегда ходим к деревне не по тропинке, а напрямик через кленовый лес, через крапиву и горчичную опушку.