Врата Войны

Скажите, так ли страшны вступившие в войну пришельцы и есть ли у нас какой-нибудь шанс победить их или все безнадежно?"

"— Шанс победить, конечно же, есть, и немаленький, — ответил Гудериан, — потому что пришельцы хоть и хорошо вооружены, но очень немногочисленны, и их вполне можно одолеть за счет подавляющего численного превосходства. Но самое страшное совсем не в них. Самое страшное в том, во что превратилась в двадцать первом веке Германия, стоит ли нам вообще сражаться при таком раскладе…

Гудериан открыл привезенный с собою портфель и начал выкладывать оттуда стопки газет, плотные пачки бумаг и фотографий, а так же несколько ярких глянцевых журналов.

— Все это, мой фюрер, — сказал он, — было подброшено к моему штабу позапрошлой ночью. Вот это будет оружие пришельцев пострашнее непробиваемых панцеров с длинноствольными двенадцатисантиметровыми пушками и самоприцеливающихся противосамолетных и антипанцерных ракет, потому-то такая информация, подброшенная опытной рукой бьет по сознанию наших старших офицеров, отнимая у них волю к победе. Гитлер, брезгливо перебиравший германскую прессу двадцать первого века, поднял на Гудериана пустые, будто стеклянные глаза.

— Мой добрый Гейнц, — сухим не выражающим эмоций голосом произнес он, — когда ты привез сюда эту дрянь, то ранил меня в самое сердце. Зачем ты это сделал?

— Затем, мой фюрер, — ответил Гудериан, — чтобы вы осознали, что никакой помощи со стороны наших потомков не будет. Именно так восприняли эту «дрянь» мои офицеры. Та Германия сама нуждается в помощи. И еще затем, чтобы вы поняли, что такого рода психологическое оружие может применяться очень широко, и что мы с этим ничего не сможем поделать. Должен сказать, что вместе с теми газетами и журналами, которые я привез вам сюда, было несколько изданий, мягко скажем эротического содержания. Так вот, эти журналы почти сразу же пропали бесследно, и даже ГФП не смогло дознаться об их судьбе, а уж они старались. Для того, чтобы разложить наших солдат и офицеров наряду с обычной агитацией в ход могут пойти самые тайные желания и самые низменные инстинкты, например, листовки на которых агитационные материалы представлены в виде непристойных картинок.

— Ерунда, мой добрый Гейнц, — отмахнулся Гитлер, — не так уж наши солдаты и глупы, чтобы поддаваться на непристойную мазню. Арийский дух переборол многое, сумеет перебороть и эту проблему. Надо только объяснить нашим солдатам и офицерам, что такое разложение у потомков наступило оттого, что их дух был подорван поражением в этой войне, а победители позаботились о том, чтобы упав один раз, он никогда больше не мог бы восстановиться. Наши солдаты сильные люди и они поймут такие аргументы. Сейчас меня волнует совсем другое.