От войны до войны

Незнакомка прижималась к Ричарду, юноша чувствовал ее тепло, грудь у женщины была большой, больше, чем у Марианны…

Алва поднял и резко опустил руку, слаженный мушкетный залп на мгновение прервал чудовищную возню. Десятка полтора фигур перестали метаться и повалились наземь. Стрелявшие отступили, чтобы перезарядить мушкеты, их место заняли готовые к выстрелу. Так же, как на Дарамском поле, только это не Кагета, а Талиг…

Из дома справа, спотыкаясь, друг за другом вышло девять человек, руки их были стянуты за спиной. В доме слева взяли шестерых. Ричард не представлял, что делать со свалившейся на его голову женщиной, но та вырвалась и с криком «Жанно» скрылась в черном проеме. Нет, ЭТО не походило ни на бой у Дарамы, ни у Барсовых Врат. Это вообще не было боем. Они просто шли и, не разбирая, убивали тех, кто попадался на пути. Сзади оставались разоренные здания с мертвыми разбитыми окнами, разбросанные вещи, человеческие тела.

Убийцы падали на тех, кого они убили. Толпа впереди густела, сбивалась в стадо – мародеры, ювелиры, слуги, мужчины, женщины, дети – все вперемешку. Ноги солдат топтали сорванные в спешке черные ленты, рассыпанные драгоценности, брошенные ножи и кастеты.

Показалась церковь Святого Хьюберта, за ней улица расширялась, превращаясь в небольшую площадь, посреди которой бил неизбежный фонтан, окруженный десятком здоровенных каштанов. По ту сторону площади жил мастер Бартолемью, которому Дик отдал кольцо, но в воющей, дымной ночи разобрать что-то дальше, чем за несколько шагов, было невозможно.

Ворон остановился. Тотчас остановились и солдаты. Ричард не понял почему, но спросить не решился. Из-за каштанов прозвучал слаженный мушкетный залп. Рокэ рассчитал правильно. Он и отряд полковника Морена подошли к площади Блаженного Хьюберта одновременно.

Глава 6

Оллария

«Le Valet des Épées» & «Le Roi des Épées»

1Обтянутое алым бархатом высокое кресло на краю заваленной трупами и брошенной добычей площади казалось бредом, страшным своей нелепостью. Тем не менее оно гордо возвышалось посреди роскошного фельпского ковра. Рядом с креслом примостилась резная скамеечка для ног, а по бокам выстроились бронзовые жаровни с углями, отгоняющими ночной холод.

Рокэ Алва какое-то время созерцал выставленное на всеобщее обозрение роскошество, а затем опрокинул седалище точным ударом одетой в щегольской сапог ноги.

– Поймайте мне эту пакость.

Гарнизонный полковник, видимо, понял, что от него требуется, так как отдал честь и отошел, но Ричарду слова эра показались продолжением затянувшегося кошмара.