Пиратские войны

— Вы лишили меня должности из-за моей национальности?

— Не отчаивайся. Это совсем не так. Ты у нас будешь командиром парусной команды и начальником разведки, — пообещал Строганов. — В случае появления на горизонте земли, ты будешь исследовать эти острова и делать вылазки на них.

— А матросы на корабле у нас будут? — спросил Кузьма. — Как же без матросов? Без нижних чинов никак нельзя!

— А бабы? Вот они-то как раз и станут простыми матросами! Бабы тебя спасли от обязанности драить палубу, а ты хотел их утопить, — ухмыльнулся Ипполит, подначивая казака. — Как и полагается в России, лучшая ломовая лошаденка — это работящая бабенка.

— Видишь, Худойконь, у тебя в подчинении теперь имеется три Ломовыхлошади! А ты, Кузьма, предлагал их съесть или выбросить за борт! — в свою очередь, не преминул уколоть атамана Серж. — Кто стал бы службу справлять?"

"Кузьма пробурчал что-то, но не стал обострять отношения с графом, а просто сгреб в охапку толстушку Куа, проходившую как раз мимо него, и уволок девицу в каюту капитана. До ужина Худойконь скакал на ней как жеребчик, так что палуба ходила ходуном, и носа наружу не казал, а когда стемнело, появился утомленный и начал требовать еды.

Ипполит выделил ему два банана и фляжку воды, а усталой аборигенке, вернувшейся вместе с ним на палубу, дал три фрукта.

Эта явная несправедливость возмутила казака, и он обратился с вопросом к Степанову:

— Ты почему бабе дал на один банан больше, чем мне?

— За то, что она тебя, охламона, весь день без продыху ублажала! Нужно ставить паруса, а какой будет толк с этой изможденной туземки? Ее, поди, ноги не держат от усталости! — сердито ответил ротмистр. — Бугай ты племенной, а еще жалишься, что оголодал во время плаванья и совсем обессилел!

— В тебе здоровья, как у элитного жеребца! — поддержал ротмистра Сергей. — Да на тебе пахать не только можно, но и нужно!

— Опять пошло-поехало. Теперь я еще и Племеннойконь.? Имею право! Куа — это мой трофей! Я на ваших баб не претендую, а со своей что хочу, то и делаю.

Тут вновь вмешался в спор Строганов, потому что пришла пора навести порядок на корабле и утвердить единоначалие.

— Кузьма, ты не прав! Это не просто баба, это матрос! Она не твое персональное имущество, она член нашей экспедиции. Понятно? Ты свои пиратские замашки брось!

— Братцы! Вы что, обалдели? — искренне удивился казак. — Встретились три русака, и что теперь, неужто передеремся из-за этих чумазых дикарок? Мы ведь должны держаться друг за дружку, а не ссориться по пустякам.

Гийом Маню в спорах старших старался не участвовать. Он и по-русски говорил еще не совсем хорошо, не понимал всех смысловых тонкостей. Поэтому, как только взрослые мужчины опять заспорили, он со своей юной пассией Мими в очередной раз проскользнул в темный трюм.